Уход за лицом: жирная кожа

Командующий армией центр 1941. Как один честный человек армию пиндосов остановил. Однако это не вся история, а лишь её половина

Командующий армией центр 1941. Как один честный человек армию пиндосов остановил. Однако это не вся история, а лишь её половина

«На центральном участке восточного фронта наши храбрые дивизии ведут ожесточенные оборонительные бои в районах Бобруйска, Могилева и Орши против крупных сил наступающих Советов. Западнее и юго-западнее Витебска наши войска отошли на новые позиции. Восточнее Полоцка были отбиты многочисленные атаки пехоты и танков большевиков».

В начале лета 1944 года группа армий «Центр» занимала полосу фронта, проходившую от Полоцка на севере, через Витебск на востоке, восточнее Орши и Могилева до Рогачева на Днепре, а оттуда поворачивавшую и тянувшуюся на запад до района севернее Ковеля, где находился стык с группой армий «Северная Украина» (такое наименование с 30 марта 1944 года получила прежняя группа армий «Юг»).

Весна-лето 1944г.

Командный пункт группы армий «Центр» в начале июня 1944 года находился в Минске. Командующим, как и прежде, оставался фельдмаршал Буш, начальником штаба - генерал-лейтенант Кребс.

Управление 3-й танковой армии генерал-полковника Райнхардта располагалось в Бешенковичах. В его ведении находилась полоса фронта на северном фланге группы армий шириной 220 километров. На самом левом фланге располагались 252-я пехотная дивизия и корпусная группа «D» 9-го армейского корпуса, которым командовал генерал артиллерии Вутман. (Корпусная группа «D» была образована 3 ноября 1943 года после слияния 56-й и 262-й пехотных дивизий). Под Витебском с ними граничил 53-й армейский корпус генерала пехоты Гольвитцера, в который входили 246-я пехотная, 4-я и 6-я авиаполе-вые и 206-я пехотная дивизии. Правый фланг армии удерживал 6-й армейский корпус генерала артиллерии Пфайфера. В его состав входили 197-я, 299-я и 256-я пехотные дивизии. 95-я пехотная и 201-я охранная дивизии находились в резерве.

4-я армия генерал-полковника Хайнрици, который в те дни болел и его замещал генерал пехоты фон Типпельскирх, разместила штаб в Годевичах под Оршей в центре полосы группы армий. Слева направо в ее полосе находились: 27-й армейский корпус генерала пехоты Фёлькерса (78-я штурмовая, 25-я мотопехотная, 260-я пехотная дивизии). Рядом с ним располагался 39-й танковый корпус генерала артиллерии Мартинека (110-я, 337-я, 12-я, 31-я пехотные дивизии). 12-й армейский корпус генерал-лейтенанта Мюллера имел в своем составе 18-ю мотопехотную, 267-ю и 57-ю пехотные дивизии. Ширина полосы армии составляла 200 километров. 4-я армия в тылу располагала 14-й пехотной (моторизованной) дивизией, 60-й мотопехотной дивизией и 286-й охранной дивизией.

Примыкающую к ней 300-километровую полосу занимала 9-я армия генерала пехоты Йордана. Ее штаб располагался в Бобруйске. В армию входили: 35-й армейский корпус генерала пехоты Визе (134-я, 296-я, 6-я, 383-я и 45-я пехотная дивизии), 41 -й танковый корпус генерала артиллерии Вайдлинга (36-я мотопехотная, 35-я и 129-я пехотные дивизии) и 55-й армейский корпус генерала пехоты Херляйна (292-я и 102-я пехотные дивизии). В резерве армии находились: 20-я танковая и 707-я охранная дивизии. Они располагались в северной части полосы недалеко от Бобруйска - крупнейшего города в этом районе.

2-я армия генерал-полковника Вайса, штаб которой располагался в Петрикове, обороняла наиболее протяженную полосу фронта шириной 300 километров, проходившую по лесам и болотам. В составе армии находились: 23-й армейский корпус генерала саперных войск Тиманна (203-я охранная и 7-я пехотная дивизии), 20-й армейский корпус генерала артиллерии фрайгерра фон Романа (3-я кавалерийская бригада и корпусная группа «Е»), 8-й армейский корпус генерала пехоты Хёне (венгерская 12-я резервная дивизия, 211-я пехотная дивизия и 5-я егерская дивизия). 3-я кавалерийская бригада была сформирована в марте 1944 года из кавалерийского полка «Центр», 177-го дивизиона штурмовых орудий, 105-го легкого артиллерийского дивизиона и 2-го казачьего батальона. Корпусная группа «Е» была создана 2 ноября 1943 года в результате объединения 86-й, 137-й и 251-й пехотных дивизий.

Для охраны огромного бездорожного района Припяти применялся 1 -й кавалерийский корпус генерала кавалерии Хартенека с 4-й кавалерийской бригадой. На 29 мая бригада состояла из кавалерийских полков «Север» и «Юг», теперь - 5-го и 41-го конных полков, 4-го конного артиллерийского дивизиона, 70-го танкового разведывательного батальона 387-го батальона связи.

На 1 июня 1944 года в группе армий «Центр» насчитывалось всего 442 053 офицера, унтер-офицера и солдата, из которых только 214164 могли считаться окопными солдатами. К ним можно отнести еще 44 440 офицеров, унтер-офицеров и солдат отдельных частей резерва Верховного главнокомандования, которые по всей полосе группы армий служили артиллеристами, истребителями танков, связистами, санитарами и водителями автомобилей.

В те дни командование группы армий доложило главному командованию сухопутных войск, что ни одно из находящихся на фронте соединений неспособно отразить крупное наступление противника. К ограниченным наступательным действиям были пригодны: 6-я, 12-я, 18-я, 25-я, 35-я, 102-я, 129-я, 134-я, 197-я, 246-я, 256-я, 260-я, 267-я, 296-я, 337-я, 383-я пехотные и мотопехотные дивизии, а также корпусная группа «D».

Полностью пригодными для ведения обороны были: 5-я, 14-я, 45-я, 95-я, 206-я, 252-я, 292-я, 299-я пехотные дивизии, 4-я и 6-я авиаполевые дивизии.

Условно пригодными для ведения обороны были: 57-я, 60-я, 707-я пехотные и мотопехотные дивизии.

6-й воздушный флот генерал-полковника риттера фон Грайма, штаб которого располагался в Прилуках, в начале июня 1944 года располагал 1 -й авиационной дивизией генерал-майора Фукса (базировалась в Бобруйске) и 4-й авиационной дивизией генерал-майора Ройса (базировалась в Орше). В 1-ю авиационную дивизию входили 1-я эскадрилья 1-й штурмовой эскадры и 1-я эскадрилья 51-й истребительной эскадры. Обе базировались в Бобруйске.

В 4-ю авиационную дивизию входили 3-я эскадрилья 1-й штурмовой эскадры (в Полоцке), 3-я эскадрилья 51-й истребительной эскадры и 1-я эскадрилья 100-й ночной истребительной эскадры (обе базировались в Орше).

В это время в воздушном флоте не было ни одного бомбардировочного соединения, так как предусмотренные для действий на центральном участке восточного фронта бомбардировочные эскадры находились на переформировании. За него отвечал 4-й авиационный корпус генерал-лейтенанта Майстера в Бресте. В мае должны были быть сформированы следующие соединения (которые не были боеспособны и в начале русского наступления):

3-я бомбардировочная эскадра (Барановичи),
4-я бомбардировочная эскадра (Белосток),
27-я бомбардировочная эскадра (Барановичи),
53-я бомбардировочная эскадра (Радом),
55-я бомбардировочная эскадра (Люблин),
2-я ночная штурмовая группа (Тересполь),
эскадрилья дальней разведки 2/100 (Пинск),
4-я группа ближней разведки (Бяла Подляска).

2-й зенитный артиллерийский корпус генерала зенитной артиллерии Одебрехта, управление которого находилось в Бобруйске, отвечал за противовоздушную оборону во всей полосе группы армий «Центр». В июне 1944 года в корпус входила 12-я зенитная артиллерийская дивизия генерал-лейтенанта Прельберга со штабом в Бобруйске. Части дивизии располагались в полосах 2-й и 9-й армий. 18-я зенитная артиллерийская дивизия генерал-майора Вольфа со штабом в Орше отвечала за полосу 4-й армии, а полосу 3-й танковой армии прикрывала 10-я зенитная артиллерийская бригада генерал-майора Закса со штабом в Витебске (всего 17 батарей).

Таковой была обстановка в полосе группы армий «Центр», над которой 22 июня 1944 года разверзся ад и которая через несколько недель прекратила существование.

Конец группы армий «Центр» наметился еще в феврале 1944 года, когда советское командование разработало план окружения и уничтожения немецких войск на этом участке. Последние совещания командования четырех фронтов Красной Армии, в которые входили 23 полностью укомплектованные армии, состоялись 22 и 23 мая в Москве.

10 000 орудий Красной Армии на рассвете 22 июня 1944 года обрушили на позиции немецкой артиллерии на выступе фронта под Витебском уничтожающий огонь и начали крупнейшую битву, приведшую к гибели группы армий «Центр».

Прошло всего 30 минут, и артиллерийский огонь ударил снова. С востока приближался рев моторов сотен тяжелых и средних танков и слышалась поступь тысяч красноармейцев.

3-я танковая армия была первой целью 1-го Прибалтийского фронта, наступавшего пятью армиями с севера и юга на выступ фронта под Витебском. Самый левый фланг обороняла силезская 252-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Мельцера. Ее фронт был сразу прорван советским 12-м гвардейским корпусом на ширину 8 километров. Группа армий «Север» была отрезана от группы армий «Юг».

В ходе наступления советских войск южнее Витебска была разгромлена гессенско-пфальцская 299-я пехотная дивизия генерал-майора фон Юнка. До полудня здесь было совершено три больших прорыва, которые уже не удалось ликвидировать контратаками боевых групп гессенских, тюрингских и рейнландских солдат 95-й пехотной дивизии генерал-майора Михаэлиса и саксонцев и нижнебаварцев 256-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Вюстенхагена.

В донесении из 252-й пехотной дивизии в тот день говорилось:

Атаки танков, проходившие всегда совместно с атаками пехоты, не прекращались целый день. Там, где противник благодаря своему неслыханному превосходству, поддержке танков и авиации вклинился в наши позиции, он был отражен в ходе контратак. Даже когда отдельные опорные пункты были уже давно оставлены, ими овладевали снова в ходе контратаки. Во второй половине дня все еще надеялись, что в целом удастся удержать позиции. Главная линия обороны в некоторых местах оказалась потесненной, но еще не прорванной. Отдельные танки противника прорвались. Чаще всего их подбивали на рубеже огневых позиций артиллерии или уничтожали фаустпатронами. Небольшие местные резервы были использованы все уже в первый день и быстро исчезли. После особенно ожесточенных боев вечером 22 июня была потеряна позиция пехоты севернее Сиротино. Но еще до этого пришлось оставить деревню Раткова из-за недостатка боеприпасов. Отсечная позиция была занята планомерно.

В темноте повсюду подразделения приводились в порядок. Отдельные командные пункты были перемещены назад, так как находились под сильным обстрелом. Командир 252-го артиллерийского полка вынужден был перенести свой командный пункт в Ловшу. В течение ночи выяснилось, что фронт оставался целым, но слишком редким, за исключением отдельных мест, где были бреши. Но противник их еще не обнаружил и не использовал. С левым флангом дивизии связи не было. Поэтому возникло впечатление, что этот участок был атакован. Эту часть от дивизии отделяла река Оболь.

Командир дивизии пытался всеми средствами узнать обстановку у правого соседа и на участке 461-го гренадерского полка. От правого соседа поступила информация об обстановке в полосе корпуса. Там тоже противник вел сильные атаки. Но обстановка была тяжелой только на левом фланге корпусной группы «D», где местами еще продолжался бой. Высланные офицерские разведывательные дозоры и группы связи внесли немного ясности в обстановку на участках, с которыми была потеряна связь. На левом фланге дивизии, на участке 461 -го гренадерского полка, весь день 22 июня продолжались непрерывные атаки противника. Позиции на участке полка несколько раз переходили из рук в руки. За день полк понес большие потери. Резервов больше не было. Ударом вдоль реки Оболь противник действительно отсек полк от остальной дивизии. На рассвете 23 июня противник снова начал атаки с неубывающей силой. Бои с переменным успехом на главном поле боя в связи с большими потерями переместились к позициям артиллерийских батарей, которые местами уже в первую половину дня вынуждены были вести ближний бой. Теперь противник уже рассек, а местами прорвал главную линию обороны. Поскольку на центральном участке восстановить положение с помощью резервов уже было невозможно, на левом фланге дивизии, на участке 461-го гренадерского полка, 23 июня в 4.00 первые части прибывавшей 24-й пехотной дивизии начали размещаться на высотах под Гребенцами южнее Звездного Лесочка. Это была пехота 24-й пехотной дивизии, вводившейся в сражение за правым флангом 205-й пехотной дивизии для обороны южного фланга 16-й армии (группы армий «Север»).

24-я пехотная дивизия получила задачу, удерживая перешеек у Оболи, остановить противника, прорвавшегося северо-западнее Витебска. 32-й гренадерский полк, 24-й фузилерный батальон и 472-й гренадерский полк перешли в контратаку по обе стороны дороги Черемка - Гребенцы. Контратака вскоре была остановлена и намеченного успеха не принесла.

Верховное главнокомандование вермахта в своей официальной сводке от 23 июня объявило:
«На центральном участке фронта большевики начали ожидавшееся нами наступление...»

И предложением ниже:
«По обе стороны Витебска еще идут ожесточенные бои».
Эти бои продолжались и ночью.

Фельдмаршал Буш, который никогда и не думал о крупном наступлении Красной Армии, поспешно вернулся на свой командный пункт из Германии, где он был в отпуске. Но обстановку изменить уже было нельзя. На левом фланге 3-й армии она уже переросла в кризис. Командование группы армий уже вечером первого дня сражения признало:

«Крупное наступление северо-западнее Витебска означало... полную внезапность, так как до сих пор мы не предполагали, что противник мог сосредоточить перед нами такие крупные силы».

Ошибку в оценке противника исправить было нельзя, так как уже 23 июня последовали новые удары противника, в результате которых был разгромлен 6-й армейский корпус. Дивизии потеряли связь друг с другом и мелкими боевыми группами через леса и озера отходили поспешно на запад. Командир 53-го армейского корпуса непосредственно из ставки фюрера получил приказ выдвинуться в Витебск и оборонять город как «крепость».

Но еще до того, как успело вмешаться командование группы армий, 23 июня сражение распространилось и на фронт 4-й армии.

Там началось наступление войск 3-го Белорусского фронта, который сразу всей мощью обрушился на немецкий 26-й армейский корпус. Находившиеся там вюртембергская 78-я штурмовая дивизия генерал-лейтенанта Траутаи, вюртембергская 25-я мотопехотная дивизия генерал-лейтенанта Шурмана были оттеснены вдоль автодороги на Оршу. Только с помощью армейских резервов - 14-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта Флёрке, по крайней мере в первый день, удалось предотвратить прорыв.

На следующий день была получена еще одна дурная весть: войска 1-го и 2-го Белорусских фронтов тринадцатью армиями (среди которых была 1-я армия Войска Польского) начали наступление в полосе немецкой 9-й армии между Могилевом и Бобруйском.

Правофланговая дивизия 4-й армии - баварская 57-я пехотная дивизия генерал-майора Тровица - провела этот день так:

В 4.00 начался мощный артиллерийский обстрел на участке правого полка дивизии. Под огнем находился также весь фронт 9-й армии к югу от этого района.

Под прикрытием артиллерийской подготовки крупным силам русских удалось временно захватить деревню Вязьма в 33 километрах севернее Рогачева. Командиру 164-го гренадерского полка удалось быстро собрать силы, разгромить русских и вернуть утраченные позиции.

Очень тяжело протекал бой южнее Вязьмы в районе 1-го батальона 164-го гренадерского полка, 1-я и 2-я роты которого находились на западном берегу Друга. Друг протекает с северо-запада и под Вязьмой круто поворачивает на юг. Русло его очень широкое, западный берег крутой и высокий. Летом река протекает по узкому руслу в ста метрах от крутого западного берега. Ивы и камыш полностью закрывают эту береговую полосу. Каждую ночь по ней пробирались многочисленные разведывательные группы и дозоры для перехвата дозоров и разведчиков противника. Подготовка противника к переправе или наведению моста установлена не была.

Утро 25 июня командир 1 -й роты встречал в окопе на передовой, чтобы с 3.00 получить доклады от своих дозоров. Он как раз заслушивал доклад старшего правофлангового дозора с правого фланга своего опорного пункта, который был также правым флангом дивизии и армии, когда русские в 4.00 открыли артиллерийский огонь. Он сразу же отдал приказ занять оборону и через пятнадцать минут был тяжело ранен в правую руку.

Соседняя, левофланговая в 9-й армии 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Филиппа, в которой служили солдаты из Франконии, Саксонии, Силезии и Судет, оказалась в адском пламени битвы на уничтожение.

Было 2.30 ночи 24 июня, когда вдруг по главной линии обороны 134-й пехотной дивизии ударили сотни орудий советской 3-й армии. Снаряды непрерывно сыпались на окопы, опорные пункты, огневые точки, блиндажи, гати и огневые позиции артиллерии. Когда на горизонте забрезжил рассвет, полки штурмовиков начали пикировать на передовые позиции. Не осталось ни одного квадратного метра земли, который бы не был перепахан. В эти минуты гренадеры в окопах не могли поднять головы. Артиллеристы не успели добежать до своих орудий. Линии связи были нарушены в первые же минуты. Адский грохот стоял 45 минут. После этого русские перенесли огонь в наш тыл. Там он пришелся по местам расположения тыловых служб. При этом была повреждена квартирмейстерская служба и почти полностью уничтожен 134-й отряд полевой жандармерии. Ни одна обозная повозка не уцелела, ни один из грузовиков не заводился. Земля горела.

Потом на узком фронте пошли в атаку 120-я гвардейская, 186-я, 250-я, 269-я, 289-я, 323-я и 348-я стрелковые дивизии. Во втором эшелоне через Друг двинулись тяжелые танки по мостам, наведенным советскими саперами. Орудия 134-го артиллерийского полка, уцелевшие в огненном вихре, открыли огонь. Гренадеры на передовой приникли к карабинам и пулеметам, готовясь дорого продать свою жизнь. Несколько штурмовых орудий 244-го дивизиона проехали в восточном направлении. Начался ближний бой.

Наступление приходилось отражать практически по всему фронту. Хотя первые цепи вражеских стрелков удалось отразить еще перед линией обороны, атакующие второй волны уже смогли ворваться на позиции. Связи между полками, батальонами и ротами не было уже с утра. Волна русских стрелков, а затем и танков просачивалась во все бреши.

446-й гренадерский полк уже не мог удерживать оборону южнее Ретки. Его 3-й батальон отошел в район леса Залитвинье, когда связь с соседями давно уже была потеряна. 1 -й батальон прочно держался в руинах Озерани. 2-я и 3-я роты были отрезаны. Часть 4-й роты под командование фельдфебелей Енча и Гауча держалась на кладбище Озерани. Благодаря этому удалось, по крайней мере, прикрыть отход батальона. Боевые группы этих двух фельдфебелей, лейтенанта Дольха и фельдфебеля Миттага держали оборону целый день. Только к вечеру фельдфебель Енч дал приказ прорываться. Его боевая группа спасла большую часть 446-го гренадерского полка. Позднее за этот бой фельдфебель Енч получил Рыцарский крест.

Оборонявшийся южнее Озерани 445-й гренадерский полк не смог долго держать оборону. Потери были велики. Все командиры рот были убиты или ранены. Лейтенант Нойбауэр (адъютант 1-го батальона), который погиб через несколько дней, и лейтенант Цан, офицер для поручений 2-го батальона, были ранены. Полковник Кушински был обессилен от ранения. Когда вечером полк был подвергнут массированному налету авиации, главная линия обороны была прорвана. 445-й гренадерский полк перестал существовать как воинская часть.

Таким образом, 24 июня 1944 года сражения шли на всем протяжении фронта группы армий «Центр» за исключением полосы южнее Припятских болот, которую прикрывала 2-я армия.

Повсюду советские соединения сухопутных войск и авиации имели такое превосходство, что на некоторых участках отчаянное сопротивление мелких боевых групп продолжалось в течение нескольких часов, при этом русское наступление задержать не удавалось.

3-я танковая армия в районе Витебска оказалась в окружении на третий день битвы. Концентрическое наступление советских 39-й и 43-й армий в 16.10 24 июня привело к окружению Витебска. Севернее города в немецкой обороне была пробита брешь шириной 30 километров, а южнее - 20 километров. Гарнизон Витебска был предоставлен сам себе.

Остатки танковой армии, если они еще существовали, пробивались к Витебску. В эти часы давно уже были разгромлены 4-я и 6-я авиаполевые дивизии генерал-лейтенантов Писториуса и Пешеля, а также 299-я пехотная дивизия. Рейнско-саарско-пфальцская 246-я пехотная дивизия генерал-майора Мюллер-Бюллова вела бой в окружении, а восточно-прусская 206-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Хиттера и главные силы западно-прусской 197-й пехотной дивизии генерал-майора Хане отходили на Витебск, 256-я пехотная дивизия оттеснялась на юг.

Комендант «крепости» Витебск генерал пехоты Гольвитцер на следующий день вынужден был доложить: «Обстановка крайне тяжелая». Так как крупные силы русских уже ворвались в Витебск. Через три часа - в 18.30 25 июня - командование группы армий получило радиограмму из Витебска: «Общая обстановка вынуждает сосредоточить все силы и прорываться в юго-западном направлении. Начало атаки завтра в 5.00».

Прорыв был наконец разрешен, впрочем, с приказом 206-й пехотной дивизии удерживать Витебск «до последнего человека».

Но прежде чем этот приказ мог быть исполнен, общая обстановка еще раз резко изменилась. Генерал пехоты Гольвитцер приказал прорываться в юго-западном направлении. Среди прорывавшихся были и солдаты 206-й пехотной дивизии.

Командир 301 -го полка вывел главные силы (1200 человек) южнее болотистой местности площадью приблизительно 5 квадратных километров. При этом 2-я ударная группа (около 600 человек со штабом дивизии) шла по лесной дороге и пробивалась с востока к болотистой местности. Раненых везли на большом тягаче и подводах.

Наша атака была остановлена сильным огнем пехоты, минометов и танков противника. После преодоления упомянутой выше болотистой местности все были очень утомлены. Подразделения вернулись в лес (26 июня утром).

Русская авиация вела разведку и наводила артиллерийско-минометный огонь на занятую нами опушку леса. После того как в тылу нашей ударной группы послышались винтовочные и пулеметные выстрелы, в 16.00 была предпринята последняя попытка прорваться через этот рубеж. Отряд, разделенный на взводы, поднялся из леса с криками «Ура!». Но через 200 метров атакующие залегли под огнем пехоты противника. Противник прочесывал лес и до наступления темноты взял в плен главные силы дивизии.

Остатки прорвавшихся боевых групп еще 26 и 27 июня выходили по радио на связь со штабом группы армий, но с 27 июня всякая радиосвязь с ними прекратилась. Битва под Витебском закончилась.

Прорваться к немецким позициям удалось только 200 солдатам 53-го армейского корпуса, из них 180 было ранено!

10 000 военнослужащих всех званий так и не вернулись. Они были взяты в плен красноармейцами, штурмовавшими в те дни разрушенный Витебск. Между Двиной под Витебском и озером Сара, в 20 километрах юго-западнее города, осталось 20 000 погибших немецких солдат.

Положение 3-й танковой армии в тот день было отчаянным, хотя она и не прекратила своего существования.

Управление армии находилось в Лепеле. Ее дивизии, или их остатки, оборонялись на 70-километровом фронте между Уллой на севере и Девино на юго-востоке. К счастью, соседняя слева группа армий «Север» энергичными действиями 24-й и 290-й пехотных дивизий, а затем и 81-й пехотной дивизии, закрыла брешь. Саксонская 24-я пехотная дивизия установила связь с остатками почти разгромленной 252-й пехотной дивизии, которым удалось с 26 июня отойти в район озер севернее Лепеля. Корпусная группа «D» генерал-лейтенанта Памберга с частью 197-й пехотной дивизии и 3-м штурмовым саперным батальоном смогла пробиться восточнее Лепеля к позициям охранения 201-й охранной дивизии генерал-лейтенанта Якоби.

Отсюда начиналась 30-километровая брешь, за которой у шоссе Витебск - Орша находились остатки боевых групп 197-й, 299-й и 256-й пехотных дивизий. Саксонская 14-я пехотная (моторизованная) дивизия установила с ними связь и предотвратила окончательный разгром 6-го армейского корпуса, командир которого в те дни погиб на передовой.

Двадцать шестого июня остальные армии группы армий «Центр» тоже вели последние сражения в своей истории.

В тот день 4-я армия больше уже не занимала ни левого, ни правого фланга. Находившийся в ее центре, в Могилеве, 39-й танковый корпус был уже рассеян. Померанская 12-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бамлера получила строгий приказ оборонять Могилев. Остальные дивизии получили приказ от командира корпуса: «Всем войскам прорываться на запад!» Гитлер, находившийся в дальней «ставке фюрера» в Растенбурге (Восточная Пруссия), приказывал докладывать ему ежечасно о положении в группе армий и в армиях и отдавал «приказами фюрера» прямые указания командирам дивизий. Так, 78-я штурмовая дивизия получила приказ оборонять Оршу.

В соответствии с приказом фюрера генерал Траут и его штаб направились в Оршу. Он знал, что этот приказ для него и его дивизии является смертным приговором. Но она занимала позицию «Тигр», и можно было надеяться, что произойдут события, более сильные, чем этот приказ. Так это и случилось.

Уже рано утром развернулись ожесточенные бои на позиции «Тигр» и на шоссе. Прорыв противника между Орехами и Озером удалось ликвидировать. Более неприятным был прорыв в полосе левого соседа севернее Девино у северной оконечности озера Кузьмине, с которым ничего сделать было нельзя. Вал вражеских танков уже катился вдоль шоссе. На виду у обороняющихся они пробивали себе дорогу на запад. Фронт левого соседа начал разваливаться. Обстановка на левом фланге дивизии, у 480-го гренадерского полка, стала бы невыносимой, если бы не удалось закрыть брешь у озера Кузьмино.

В этот критический момент командир дивизии приказал северной боевой группе пробиваться вдоль шоссе в направлении Орши. Там она должна была занять оборону. Кольцо вокруг Орши начало замыкаться. Обстановка становилась все более неясной. Как поступить дальше? Солдаты 78-й знали только одно, что им во время отхода удалось предотвратить попытку прорыва противника.

26 июня Орша была блокирована с трех сторон. Для дивизии оставалась открытой только дорога на юго-восток. Вечером 26 июня Орша оказалась в руках у русских, прежде чем части 78-й штурмовой дивизии пришли в город. 4-я армия успела переправить за Днепр только половину своих войск.

Теперь армия была оттеснена от автодороги. Отходили пешком. За спиной оставалась просторная лесисто-болотистая область, пересеченная многочисленными реками. Она протянулась до самого Минска. Но до него оставалось еще 200 километров. «Старикам» из 78-й эта местность была знакома. Они знали песчаные дороги, в которых вязли колеса машин, топкие болотистые места у берегов рек и об огромном напряжении, которое приходилось вынести тогда, чтобы не отстать от противника. Теперь противник наседал. Был уже на флангах, а скоро окажется и в тылу. К этому прибавились активные действия партизан в этом районе. Но для 4-й армии другой дороги к создающейся в глубоком тылу новой линии обороны немецких войск уже не было, кроме той, что вела через Могилев, Березино, Минск. Она стала торным путем для отступления, а севернее в составе 27-го армейского корпуса должна была отступать 78-я штурмовая дивизия.

Но и сюда приказы приходили слишком поздно, поэтому остальные две вюртембергские дивизии 17-го армейского корпуса (25-я мотопехотная и 260-я пехотная) так и не смогли освободиться от русского охвата.

Главные силы 260-й пехотной дивизии утром 28 июня отдыхали в лесу восточнее Каменки. После сбора в 14.00 части продолжили марш. 1-й батальон 460-го гренадерского полка (майор Винкон) шел в передовом отряде. Но вскоре со стороны Брашчино по батальону был открыт огонь. Стало ясно, что советские войска теперь подошли к маршруту движения и с южной стороны. 1-й батальон 460-го гренадерского полка при поддержке пяти штурмовых орудий и трех самоходных лафетов с ходу перешел в атаку и захватил Брашчино. Противник отчаянно оборонялся, тем не менее его удалось отбросить на два километра. Еще раз было захвачено 50 пленных.

Потом двинулись дальше. Мелкие боевые группы русских снова и снова пытались расстроить маршевые колонны или остановить их. Одну из таких атак удалось отразить огнем из 75-мм противотанковой пушки. Когда передовой отряд подошел к Рамшино, его остановил сильный огонь.

Полковник доктор Брахер поспешил вперед. Он построил свой полк для атаки. 1-й батальон - справа, 2-й - слева, в таком порядке гренадеры пошли в бой. Командир полка ехал во главе наступающих на своей амфибии. 2-й батальон капитана Кемпке атаковал Рамшино с фронта. Его солдаты вынуждены были залечь на восточной окраине. Но 1-му батальону повезло больше. Он пошел в атаку в обход и к полуночи вышел к ручью под Ахимковичами. Одновременно боевые группы 199-го гренадерского полка обеспечили наступление с севера, в одном месте вышли на шоссе юго-восточнее Круглого и некоторое время удерживали его.

Дивизия, которая, несмотря на все усилия радистов, так и не смогла связаться с армией и поэтому не знала общей обстановки, 29 июня пробилась к реке Друг. Снова 1-й батальон 460-го гренадерского полка (майор Винкон) шел впереди через Ольшанки на Жупени, а оттуда - к Другу. Батальон захватил дорогу Лихничи - Тетерин и занял оборону фронтом на запад. Следовавший за ним 2-й батальон повернул на север, а остатки 470-го гренадерского полка обеспечивали оборону с южного направления. Но далеко по реке не было ни одного моста. Они были разрушены советскими войсками или частями 110-й пехотной дивизии, которые хотели так обеспечить свой отход. Солдаты 653-го саперного батальона пришли к выводу, что надо как можно скорее навести вспомогательный мост. Работу затруднял не только недостаток оборудования для строительства мостов, но и недисциплинированность подходящих перемешанных подразделений, каждое из которых хотело перебраться на другой берег первым. Хотя командование дивизии поставило повсюду офицеров регулирования движения, среди которых были майор Остермайер, советник военного суда Янсен, лейтенант Рюппель и другие, им приходилось наводить порядок силой.

При этом стоит вспомнить еще о двух частях, которые в истекшие дни перенесли нечеловеческие испытания и о которых не говорится ни в одном сообщении. Это были солдаты 260-го батальона связи, которые непрерывно пытались наладить радиосвязь с вышестоящим командованием или с соседними дивизиями, тянули под огнем линии связи и создавали возможность для того, чтобы дивизия в некоторой мере могла управлять своими силами. При этом особенно отличился обер-лейтенант Дамбах.

Нельзя забывать и о санитарах. Для них не было отдыха ни днем, ни ночью. Майор медицинской службы доктор Хенгстман приказал сразу же организовать на крутом западном берегу Друга перевязочный пункт и пункт сбора раненых, чтобы отсюда, по крайней мере, оставшимися повозками можно было наладить эвакуацию раненых в безопасное место. Их обеспечение стало одной из самых больших проблем этого дня.

Русская артиллерия и минометы временами мешали строительству моста. Но саперы не останавливались. Войска начали переправляться через реку во второй половине дня. Русские штурмовики пытались остановить переправу. Они нанесли потери и посеяли панику. Началась полная неразбериха, порядок удалось навести только жестокими приказами храбрых офицеров. В штаб дивизии попала бомба, при этом был ранен полковник Фрикер.

1-й батальон 460-го пока, который уже переправился по мосткам и на лодках, в 18.00 получил приказ овладеть перекрестком дорог в шести километрах северо-западнее Тетерина и удерживать его открытым для дальнейшего отхода дивизии. Но русские к этому времени усилились настолько, что этот приказ выполнить было уже невозможно. Теперь стало ясно, что дивизия окружена во второй раз.

Командующий группой армий «Центр» 27 июня прибыл в ставку фюрера. Здесь фельдмаршал потребовал отвести группу армий за Днепр и оставить «крепости» Орша, Могилев и Бобруйск. (Он не знал, что в этот день бои за Могилев уже заканчиваются, после того, как маленькой боевой группе генерал-майора фон Эрдмансдорфа всего на несколько часов удалось остановить наступающие русские войска. С 26 июня над Могилевом развевались только советские знамена.) Здесь на юге началось то же самое, что до этого происходило на северном участке фронта: бесславное отступление или еще более позорное бегство немецких боевых групп в западном направлении. 27 июня организованного фронта группы армий «Центр» больше не существовало!

Командующий 4-й армией в тот день приказал без разрешения командования группы армий или даже ставки фюрера начать общее отступление. Генерал пехоты фон Типпельскирх перенес свой командный пункт в Березину. Своим войскам, тем, с которыми он еще мог связаться по радио, он дал приказ отходить на Борисов, а затем - на Березину. Но многим боевым группам выбраться отсюда уже не удалось. Среди них было и управление 39-го танкового корпуса, пропавшее без вести где-то в лесах и болотах под Могилевом. Не вышел из окружения и 12-й армейский корпус. Его остатки капитулировали где-то в лесах и болотах между Могилевом и Березиной.

В эти же дни завершилась история 9-й армии. Ее правый фланг - 35-й армейский корпус, командование которым принял 22 июня генерал-лейтенант фрайгерр фон Лютвиц, был разгромлен еще в первый день битвы. Его 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Филиппа и 296-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Кульмера были рассечены под Рогачевом и южнее от него.

Русские танки просто переправились через Друт, приток Днепра. (Там за несколько дней до этого саперы Красной Армии навели мосты, находившиеся ниже поверхности воды. Немецкая артиллерия строительству помешать не могла, так как у нее не было боеприпасов.) Обойденная мощными танковыми батальонами пехота 35-го армейского корпуса смогла оказать серьезное сопротивление лишь в нескольких местах. Затем механизированные части противника проложили себе свободную дорогу на запад.

24 июня 1944 года, в 4.50, как и ожидалось, после необычайно сильной артиллерийской сорокапятиминутной подготовки по всему фронту противник перешел в наступление. Атаку поддерживало большое количество штурмовой авиации: над полосой обороны дивизии постоянно находилось до 100 самолетов, наносивших особенно большой урон противотанковой и полевой артиллерии на позициях. План огневого поражения разведанных и вероятных районов сосредоточения противника был выполнен. Линии связи были вскоре порваны, и командование дивизии оказалось без проводных средств связи со своими полками, соседними дивизиями и управлением 41-го танкового корпуса. Противнику, который еще во время артподготовки на многих участках ворвался в наши окопы, при поддержке танков на левом фланге дивизии в двух местах удалось глубоко вклиниться в нашу оборону. Эти прорывы, несмотря на использование всех резервов, дивизии ликвидировать не удалось.

Существенным является утверждение, что во время артиллерийской подготовки огонь не велся по отдельным полосам болот и по лощинам. По ним еще во время канонады бегом из глубины продвигались передовые отряды наступающих. Дивизии противника наступали на фронте шириной от 1 до 2 километров. Используя такую тактику, противник частично обошел окопы с тыла, частично, не обращая внимания ни на что, прорывался в глубину обороны. Поскольку наше тяжелое пехотное вооружение и артиллерия сами в это время находились под сильным артиллерийским огнем противника, а часть узлов сопротивления была разрушена и разгромлена, их ответный огонь не приносил желаемых результатов.

На правом фланге русские также наступали при поддержке танков, прорвались в северо-западном направлении и вскоре с трех сторон подошли к огневым позициям артиллерии. К полудню она уже вышла на вторую линию обороны. Противник постоянно подтягивал из глубины к участкам прорывов новые силы пехоты и танков.

ПРИКАЗ ПО КОРПУСУ НА ПРОРЫВ В СЕВЕРНОМ НАПРАВЛЕНИИ К 4-Й АРМИИ:

1. Обстановка, особенно недостаток боеприпасов и продовольствия, принуждает к быстрым действиям.

2. 35-му армейскому корпусу идти на прорыв дивизиями, находящимися в северном кольце окружения восточнее Березины. Участок прорыва - по обе стороны Подречья. Направление главного удара - Козуличи, Узечи, затем - участок реки Ольза. Речь идет о том, чтобы, сосредоточив все силы под руководством решительных командиров, ночью, внезапно прорвать вражеский фронт окружения и одним рывком, стремительно пробиться к конечной цели и выиграть свободу действий.

3. Задачи:

а) 296-й пехотной дивизии из района сосредоточения южнее Берещевки прорвать кольцо вражеского охранения и, построив боевой порядок уступом вправо, продолжать атаку в северо-западном направлении на Новые Велички, а затем - на Подречье. Направление дальнейшего наступления - Козюличи, Костричи, Базевичи на Ользе.
б) 134-й пехотной дивизии из общего района сосредоточения юго-западнее Старая Жареевщина пробиваться в направлении через Ясный Лес на Думановщину, затем через Мордёвичи, Любоничи к Заполью на Ользе.
в) 20-й танковой дивизии и 36-й пехотной дивизии из района сосредоточения юго-восточнее Титовки прорываться через район восточнее Титовки, западнее Домановщины на Меркевичи, а затем по маршруту 134-й пехотной дивизии (впереди нее). Этот план вступает в силу только в том случае, если ей не удастся пройти через Бобруйск.
г) 6-й, 45-й пехотным дивизиям и части 383-й пехотной дивизии следовать за 134-й пехотной дивизией. Дивизиям обеспечить прикрытие с тыла, а затем выделить арьергарды.

4. Организация боя:

а)начало атаки: внезапно в 20.30.
б)с собой брать только машины, перевозящие вооружение, полевые кухни и небольшое количество машин с продовольствием. Все остальные машины и гужевые повозки оставить. Они подлежат обязательному уничтожению. Водителей направить на фронт в качестве пехотинцев.

Связь: только по радио.

6. Штаб корпуса продвигается за левым флангом 296-й пехотной дивизии.

Подписано: фон Лютцов.

Командование армии в Бобруйске было ошеломлено катастрофической обстановкой, сложившейся в первый же день, и сразу же приказало находившейся восточнее города в резерве 20-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фон Кесселя нанести контрудар. Но пока немецкие танковые роты построились, пришел приказ: «Отставить!» Теперь тяжелые бои шли уже по всей полосе обороны армии. Оборона расположенного в ее центре 41-го танкового корпуса была прорвана, а его дивизии отступали. На этом участке прямо на Бобруйск наступал Донской гвардейский танковый корпус.

Поэтому теперь 20-я танковая дивизия должна была срочно развернуться на 180 градусов, чтобы нанести контрудар в южном направлении. Но прежде чем она дошла до поля боя, русские танки были уже далеко на северо-западе. Прошло еще 24 часа, и первые танки с красной звездой на броне вышли на окраины Бобруйска. Так как в это же время советский 9-й танковый корпус наносил удар в направлении Бобруйска с северо-востока, 27 июня главные силы 9-й армии оказались в окружении между Днепром и Бобруйском.

Управление 41 -го танкового корпуса, командование которым незадолго до начала советского наступления принял генерал-лейтенант Хофмайстер, единственное, располагавшее в тот день исправной радиостанцией, в ночь на 28 июня передало в штаб армии последнюю радиограмму. В ней говорилось, кроме всего прочего, что связи с 35-м армейским корпусом нет, что его разгромленные дивизии отходят на Бобруйск, а боевые группы рассеяны по округе.

В Бобруйске в тот день уже царил хаос. Пехотинцы, артиллеристы, медсестры, саперы, обозные, связистки, генералы и тысячи раненых стихийно отходили в город, который уже жестоко бомбили советские штурмовики. Генерал-майор Хаман, назначенный комендантом «крепости», едва ли мог навести порядок в этих разгромленных войсках.

Только энергичные офицеры сплачивали остатки своих подразделений и снова создавали боевые группы, которые кое-где и кое-как на окраине города готовились к обороне. Командование армии попыталось сдать Бобруйск, но Гитлер запретил... Когда же он наконец после полудня 28 июня дал свое разрешение, было уже поздно.

Разнообразные боевые группы, собравшиеся в прошедшую ночь, утром 29 июня попытались кое-где прорваться из окруженного Бобруйска в северном и в западном направлениях.

В тот день в районе Бобруйска находилось еще около 30 000 солдат 9-й армии, из которых около 14 000 в последующие дни, недели и даже месяцы смогли добраться до главных сил немецких войск. 74 000 офицеров, унтер-офицеров и солдат этой армии погибли или попали в плен.

Находившийся на правом фланге армии 55-й армейский корпус в те дни не подвергался непосредственным ударам русских, но был отрезан от других соединений армии. 292-я и 102-я пехотные дивизии были переданы 2-й армии и отошли в кишевшие партизанами Припятские болота. Таким же маневром и сама 2-я армия вынуждена была отвести свой стоявший под Петриковым левый фланг в район Припяти, чтобы не дать противнику его обойти.

Управление группы армий «Центр», которой командовал фельдмаршал Буш, вылетевший на самолете для доклада в ставку фюрера, 28 июня было переведено в Лиду. В 20.30 того же дня сюда на почтовом самолете прибыл фельдмаршал Модель. Когда он вошел в рабочую комнату штаба, коротко сказал: «Я - ваш новый командующий!» На робкий вопрос начальника штаба группы армий генерал-лейтенанта Кребса, который был уже начальником штаба Моделя, когда тот командовал 9-й армией: «Что вы с собой привезли?» Модель ответил: «Себя!» Однако новый командующий, ставший с 1 марта 1944 года фельдмаршалом, на самом деле привез с собой несколько соединений, которые он, будучи командующим группой армий «Северная Украина» (а теперь он командовал сразу двумя группами армий), приказал перебросить на центральный участок восточного фронта.

Сначала речь шла о соединении, состоящем из моторизованных боевых групп под командованием генерал-лейтенанта фон Заукена, бывшего до этого командиром 3-го танкового корпуса. У Заукена был приказ с 5-й танковой дивизией генерал-лейтенанта Декера, 505-м батальоном «Тигров», подразделениями учебного саперного батальона и полицейскими ротами сначала создать фронт обороны на Березине. Там, в районе Зембина, 5-я танковая дивизия даже смогла оказать энергичное сопротивление прорвавшимся русским танковым соединениям, так что противник приостановил свое наступление. Боевая группа заняла позиции под Борисовом.

Слева направо, не образовывая сплошного фронта, от Минска до Борисова располагались подразделения 31-го танкового полка и 14-го мотопехотного полка силезской 5-й танковой дивизии. Правее в районе Зембина сражался 5-й танковый разведывательный батальон, тогда как 13-й мотопехотный полк и 89-й саперный батальон той же дивизии занимали позиции к северо-востоку от этого района, чтобы перехватить стремившиеся к Борисову русские танки.

На самом правом фланге держались полицейские подразделения группенфюрера СС фон Готтберга, у которого в эти дни истекло время пребывания в должности гебитскомиссара Вайсрутении (Белоруссии).

Перед новым командующим группы армий «Центр» 29 июня обстановка на карте предстала следующим образом: 3-я танковая армия: противник вышел на линию железной дороги Минск - Полоцк у поселка Ветрина. Остатки армии отброшены через Лепель к озерам Ольшица и Ушача. В районах Брод и Кальниц противник переправился через Березину.

4-я армия: противник пытается окружить армию, прежде чем она отойдет к Березине. Под Борисовом боевой группой фон Заукена удерживается плацдарм.
9-я армия: противник повернул от Осиповичей на юго-запад в направлении дороги Слуцк - Минск.
2-я армия: планомерно отводит левый фланг в район Припяти.

На основе этого фельдмаршал Модель отдал следующие краткие приказания: 3-й танковой армии: остановиться и восстановить фронт!
4-й армии: дивизии планомерно с флангов отвести за Березину. Восстановить связь с 9-й армией. Борисов оставить.
9-й армии: направить 12-ю танковую дивизию в юго-восточном направлении, чтобы удержать Минск как «крепость». Раненых эвакуировать.
2-й армии: удерживать рубеж Слуцк, Барановичи. Закрыть брешь на стыке с 9-й армией. Для усиления в состав армии будут переданы 4-я танковая и 28-я егерская дивизии.

Главное командование сухопутных войск в тот же день сообщило командованию группы армий, что с 30 июня на центральный участок восточного фронта будут переброшены некоторые соединения. Среди них - франконско-тюрингская 4-я танковая дивизия генерал-майора Бетцеля и силезская 28-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Хайстермана фон Цильберга. Обе сразу же будут доставлены в район Барановичей. Северо-немецкая 170-я пехотная дивизия генерал-майора Хасса прибудет от Чудского озера из полосы группы армий «Север» в Минск. Кроме того, главное командование сухопутных войск направило в Минск семь боевых маршевых батальонов и три истребительно-противотанковых дивизиона резерва главнокомандования. Благодаря этому 30 июня впервые последовало «успокоение» обстановки, о которой журнал боевых действий группы армий «Центр» сообщал:

«Впервые после девяти суток постоянно длившейся битвы в Белоруссии этот день принес временную разрядку».

На востоке еще находились десятки немецких боевых групп, отрезанных от главных сил. Они пытались пробиться к своим. Многих русские войска выявляли, уничтожали, еще раз рассеивали. Лишь немногим из них удалось дойти до немецких линий обороны.

Крупные части здесь уже не действовали. Лишь радиостанции группы армий постоянно слышали радиопереговоры, подтверждавшие существование таких групп. В качестве примера можно привести радиограмму штаба 27-го армейского корпуса от 19.30 5 июля:

«Пробиваться на запад своими силами!»

Это была последняя весть от этого корпуса, последняя весть от мелких боевых групп, рассеянных по лесам и болотам восточнее Березины.

Командующий группой армий приказал прежнему начальнику артиллерии 9-й армии генерал-лейтенанту Линдингу встать с боевой группой под Осиповичами и обеспечить прием пробивающихся боевых групп. Там, между Бобруйском и Марьиными Горками, полкам, батальонам и дивизионам померанской 12-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фрайгерра фон Боденхаузена удалось встретить многие из этих мелких боевых групп и доставить их в безопасное место.

Последний день июня 1944 года характеризовался наметившейся консолидацией фронта группы армий. Хотя 3-я танковая армия южнее Полоцка окончательно потеряла связь с соседней группой армий «Север», остаткам 252-й, 212-й пехотных дивизий и корпусной группы «D» удалось некоторое время удерживать железную дорогу Полоцк - Молодечно. Брешь справа кое-как закрыли полицейские подразделения командующего вермахтом в Остланде (Прибалтике).

170-я пехотная дивизия находилась еще в пути между Вильнюсом и Молодечно.

Но под Минском в полосе 4-й армии обстановка развивалась драматически. Боевая группа генерал-лейтенанта фон Заукена вынуждена была оставить плацдарм под Борисовом и поспешно перебросить 5-ю танковую дивизию на левый фланг в направлении Молодечно, чтобы предотвратить охват противника. 12-я танковая дивизия отошла на Минск.

Продолжала зиять дыра в полосе, занимавшейся раньше полностью разгромленной 9-й армией. Там, между Минском и Слуцком, кроме дозоров охранения группенфюрера СС фон Готтберга, никого не было.

2-я армия генерал-полковника Вайса, войска которой на левом фланге оставили Слуцк, должны были теперь закрыть образовавшуюся брешь. Поэтому в первые дни июля с рубежа Слуцк, Слоним армия нанесла контрудар в северном направлении. В нем принимали участие 102-я пехотная дивизия генерал-майора фон Беркена, снятая с фронта южнее Слуцка и повернутая на северо-запад в направлении Барановичей. Севернее в том же направлении двинулись части венгерского кавалерийского корпуса. Находившаяся восточнее Барановичей 4-я танковая дивизия генерал-майора Бетцеля в это время атаковала южный фланг советских танковых соединений, перешедших железную дорогу Минск - Барановичи. 28-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Хайстермана фон Цильберга севернее Барановичей создала плацдарм, чтобы дождаться здесь подхода со стороны Слонима 218-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Ланга и 506-го батальона «тигров».

В это время фельдмаршал Модель решил отказаться от сражения за Минск. 2 июля он приказал немедленно оставить белорусскую столицу. До прихода русских из Минска удалось отправить 45 железнодорожных составов.

Но под Минском бои еще продолжались. В густых лесах и топких болотах восточнее города продолжали истекать кровью 28 дивизий и 350 000 их солдат. Силы группы армий «Центр» иссякли.

Хотя фельдмаршалу Моделю западнее Минска снова удалось создать линию обороны, на которой расположились 4-я, 5-я и 12-я танковые, 28-я егерская, 50-я и 170-я пехотные дивизии, вокруг которых собирались остатки разгромленных частей, но 8 июля пали Барановичи, 9 июля - Лида, 13 июля - Вильнюс, 16 июля - Гродно, а 28 июля - Брест.

Группа армий «Центр» снова стояла там, откуда 22 июня 1941 года отправилась в поход против Советского Союза.

Позади остались тысячи кладбище похороненными на них военнослужащими всех званий. Позади остались эшелоны с тысячами пленных, ехавших в неизвестность все дальше на восток...

История группы армий «Центр», наиболее мощного объединения немецких сухопутных войск, три года назад перешедшего советско-германскую границу, на этом завершилась. Но с ее войсками не было покончено. Ее остатки еще раз смогли остановиться на Висле и на границе Восточной Пруссии и занять позиции. Там со своим новым командующим (с 16 августа 1944 года) - генерал-полковником Рейнхардтом - они обороняли Германию и 25 января 1945 года были переименованы в группу армий «Север». С того времени наименование группа армий «Центр» получила прежняя группа армий «А», отходившая из Южной Польши в Чехию и Моравию, где вынуждена была капитулировать 8 мая 1945 года.

Запад - Восток Мощанский Илья Борисович

Состав и группировка немецких войск (группа армий «Север» и 3 тгр группы армий «Центр»)

Состав и группировка немецких войск

(группа армий «Север» и 3 тгр группы армий «Центр»)

Согласно плану операции «Барбаросса» от 3 февраля 1941 года, задача группы армий «Север» заключалась в разгроме советских войск, размещенных в Прибалтике с целью дальнейшего продвижения на Ленинград. Для достижения этой цели генерал-фельдмаршал фон Лееб (von Leeb) распределил силы следующим образом.

На левом фланге находилась 18-я армия (командующий генерал-полковник фон Кюхлер (von Kuecher), начальник штаба - полковник Хассе (Hasse), которая располагалась в районе Тильзита, к северу от Кенигсберга. Ее задачей было выдвижение на север по направлению к Риге. В состав армии входили 4 соединения. В непосредственном армейском подчинении находилась только 291-я пехотная дивизия (командир генерал-лейтенант Курт Герцог (Kurt Herzog), базировавшаяся на севере вдоль побережья Балтийского моря, в районе Мемеля (Клайпеда), а также 185-й дивизион штурмовых орудий (командир майор Ликфельд (Lickfeld). 291-я пехотная дивизия 8-го призыва, сформированная в феврале 1940 года в 1-м военном округе (Инстербург), участвовала во французской кампании в составе группы армий «Б». На левом фланге находился 26-й армейский корпус (командир генерал артиллерии Водриг (Wodrig), начальник штаба полковник фон Реусс (von Reuss). В его состав входили 2 пехотные дивизии. 61-я дивизия (командир генерал-лейтенант Хенеке (Haenecke) являлась соединением с большим опытом ведения боевых действий, сформированным в августе 1939 года в 1-м военном округе (Кенигсберг). Она сражалась в Польше, Голландии, Бельгии и на территории Франции в составе группы армий «Б». 217 пд (командир генерал-лейтенант Бальцер (Baltzer) являлась соединением ландвера (ополчения. - Примеч. авт. ) и была сформирована в 1-м военном округе (Алленштайн) в августе 1939 года. Она также принимала участие в боевых действиях в Польше, где участвовала во взятии пригорода Варшавы - района Прага, а затем во Франции. 1-й армейский корпус (командир генерал фон Бот (von Both), начальник штаба полковник фон Крис (von Kries) состоял из трех пехотных дивизий: 11-й (командир генерал-лейтенант Герберт фон Бокманн (Herbert von Boeckmann), 1-й (командир генерал-майор Филипп Клейфель (Philipp Kleefel) и 21-й (генерал-майор Отто Шпонхеймер (Otto Sponheimer). Эти 3 дивизии были сформированы в 1-м военном округе (Алленштайн, Кенигсберг и Эльбинг) в 1934 году в период формирования вермахта. Это были одни из самых опытных соединений, принимавших участие в польской и французской кампаниях. В резерв генералом фон Кюхлером были выделены части 38-го армейского корпуса (командующий генерал фон Чаппиус (von Chappius), начальник штаба полковник Сиверт (Siewert). Основу оперативного резерва составила 58-я пехотная дивизия, сформированная в августе 1939 года в 10-м военном округе (Люнебург) и укомплектованная выходцами из Нижней Саксонии. Эта дивизия не была задействована в Польше и сыграла незначительную роль во французской кампании. Она не имела достаточного боевого опыта и поэтому была выделена в резерв.

В центре находилась 4-я танковая группа под командованием генерала-полковника Эриха Гепнера (Erich Hoepner). Начальником штаба группы, которая представ ля л а собой передовую ударную группу армии, был полковник Чалс де Белью (Chales de Beaulieu). Ее задачей было продвижение в северо-западном направлении к реке Даугава с целью создания прохода для последующего продвижения войск в район Опочки. В распоряжении Гепнера было также 2 моторизированных армейских корпуса. 56-й моторизированный корпус возглавлял генерал фон Левински фон Манштейн (von Levinski von Manstein). Начальником штаба корпуса был полковник фон Элверфельд (von Elverfeld). 56-й корпус включал в себя 3-ю моторизированную дивизию (командир генерал-лейтенант Курт Ян (Kurt Jahn), 8-ю танковую дивизию (генерал-майор Эрих Брандербергер (Erich Brandenberger) и 290-ю пехотную дивизию (командир генерал-майор Теодор фон Вреде (Theodor von Wrede). 3-я моторизированная дивизия была сформирована в 3-м военном округе (Франкфурт-на-Одере) и получила статус моторизированной в октябре 1940 года.

8-я танковая дивизия также была сформирована в 3-м военном округе (Котбус) в октябре 1939 года на основе 3-й легкой дивизии (3.leichte Division). Она была укомплектована легкими танками чешского производства Pz.Kpfw.38(t) и участвовала во французской кампании, в ходе которой понесла большие потери при форсировании реки Мез (Маас). 290-я пехотная дивизия была сформирована в 10-м военном округе в феврале 1940 года и укомплектована выходцами из Северной Германии. Она принимала участие в боях во Франции в составе 9-й армии. 21-й моторизированный 18 армейский корпус (командир генерал танковых войск Рейнгардт (Reinhardt), начальник штаба полковник Реттингер (Roettinger) состоял из 2 танковых дивизий (6-й и 1-й соответственно под командованием генерал-майора Ландграфа (Landgraf) и генерал-майора Кихнера (Kichner), 36-й моторизированной пехотной дивизии (командир генерал-лейтенант Оттенбахер (Ottenbacher) и 269-й пехотной дивизии (командир генерал-майор фон Лейзер (von Leyser). 1-я и 6-я танковые дивизии имели большой боевой опыт. Первая была сформирована в 1935 году в 9-м военном округе (Веймар), вторая - в октябре 1939 года (Вуперталь) из 1-й легкой дивизии (1.leichte Division). 1-я танковая дивизия участвовала во вторжении в Судетскую область, а затем отличилась в Польше и во Франции. Так же как 6-я и 8-я танковые дивизии, она была укомплектована легкими чешскими танками. Не уступая по численности другим танковым дивизиям, она участвовала во французской кампании в составе боевой группы Гудериана. Сформированная в 12-м военном округе (Висбаден), 36-я пехотная дивизия получила статус моторизированной в ноябре 1940 года. Она не принимала участия в боевых действиях на территории Польши, но хорошо показала себя во Франции. 269-я пехотная дивизия являлась соединением 4-го призыва и была сформирована в 10-м военном округе (Дельменхорст), а укомплектована резервистами из Северной Германии. Эта дивизия не участвовала в польской кампании, сыграла незначительную роль в боях на Западе и, как следствие, не имела достаточного опыта в ведении боевых действий. 4-я танковая группа находилась в резерве моторизированной пехотной дивизии СС «Мертвая голова» (командир группенфюрер СС Теодор Эйке (Theodor Eicke). Она была официально сформирована в ноябре 1939 года и укомплектована членами отрядов СС из охраны концентрационных лагерей. Вскоре после завершения польской кампании в ее состав были введены подразделения обеспечения СС и охранных отрядов СС. Эта дивизия СС участвовала во французской кампании, в ходе которой она доказала свою боевую ценность, правда, понеся при этом тяжелые потери.

На правом фланге находилась 16-я армия (командующий генерал-полковник Эрнст Буш (Ernst Busch), начальник штаба полковник Вутманн (Wuthmann), которая должна была следовать во втором эшелоне 4-й танковой группы до Каунаса (Ковно). В ее состав входили 3 армейских корпуса: 28, 10-й и 2-й. 28-й армейский корпус (командующий генерал от инфантерии Викторин (Wiktoren), начальник штаба полковник фон Ворманн (von Vormann) состоял из 123-й и 122-й пехотных дивизий (командиры генерал-лейтенант Лихель (Lichel) и генерал-майор Зигфрид Маххольц (Siegfried Machholz). Эти соединения были сформированы во 2-м и 3-м военных округах в октябре 1940 года из частей различных дивизий и никогда не участвовали в боях. В состав 10-го армейского корпуса (командир генерал Христиан Хансен (Christian Hansen), начальник штаба полковник фон Хорн (von Horn) также входили 2 пехотные дивизии (30-я и 126-я - генерал-майор Типпельскирх (Tippeiskirch) и генерал-майор Лаукс (Laux) соответственно). Сформированная в 1936 году в 10-м военном округе (Любек), 30-я пехотная дивизия отличилась в Польше во время контрнаступления у реки Бзура. Кроме того она принимала участие во французской и бельгийской кампаниях, где и приобрела достаточный боевой опыт. Как и 2 дивизии 10-го армейского корпуса, 126-я пехотная дивизия была сформирована в 6-м военном округе и никогда не сражалась как целостное соединение. Наконец, 2-й армейский корпус (генерал Граф фон Брокдорф-Алефельд (Graf von Brockdorf-Ahlefeld), начальник штаба полковник Кох (Koch), в состав которого входили 4 пехотных дивизии: 32, 12, 121-я и 253-я. 32-я пехотная дивизия (генерал-майор Бонштедт (Bohnstedt), благодаря своей эмблеме с изображением льва была известна как «львиная дивизия». Она была сформирована во втором военном округе (Кезлин) в 1936 году. Это было высоко подготовленное соединение, известное своей боеспособностью и участвовавшее в боевых действиях в Польше и во Франции. 12-я пехотная дивизия также являлась очень опытным соединением. Сформированная во 2-м военном округе (Шверин), она успешно сражалась в Польше, а затем во Франции. 121-я и 253-я (командиры генерал-майор Лансель (Lancelle) и генерал-лейтенант Отто Шеллерт (Otto Schellert) были сформированы в 10-м и 6-м военных округах в октябре 1940 и августе 1939 года соответственно, но только 253-я пехотная дивизия участвовала в боевых действиях на территории Франции.

Бронетанковые соединения вермахта в полосе боевых действий Прибалтийского Особого военного округа (на 22 июня 1941 года)

Наименование соединения Тип танков и штурмовых орудий
Pz.Kpfw.I Pz.Kpfw.II Pz.Kpfw.III Pz. Kpfw.IV Pz.Kpfw.35(t) Pz.Kpfw.38(t) StuG III Pz.Kpfw.B2 Командирские танки
Группа армий «Север»
1-я танковая дивизия - 43 71 20 - - - - 11
6-я танковая дивизия - 47 - 30 155 - - - 13
8-я танковая дивизия - 49 - - - 118 - - 15
184-й дивизион штурмовых орудий - - - - - - 18 - -
185-й дивизион штурмовых орудий - - - - - - 18 - -
102-й батальон огнеметных танков - - - - - - - 30 -
3-я танковая группа армий «Центр»
7-я танковая дивизия - 53 - 30 - 167 - - 8
20-я танковая дивизия* 44 - - 31 - 121 - - 2
12-я танковая дивизия 40 33 - 30 - 109 - - 8
19-я танковая дивизия 42 35 - 30 - 110 - - 11

* 20-й танковой дивизии был оперативно подчинен 643-й танкоистребительный дивизион в составе 18 47-мм самоходных орудий, а в 6-ю и 1-ю танковую дивизию дополнительно входили танкоистребительные дивизионы, оснащенные соответственно 47-мм САУ Panzerjaeger I - 4,7-мм Pak(t) auf Pz.Kpfw35R(f).

На правом фланге группы армий «Север» действовал 184-й дивизион штурмовых орудий. С 23 июня по 27 июля 1941 года в составе группы армий «Север» находился 102-й батальон огнеметных танков двухротного состава (по 12 огнеметных (F) и 3 обычных Pz.Kpfw.В2 в каждой роте).

Резервом группы армий «Север» был 23-й армейский корпус (командир генерал Шуберт (Schubert), начальник штаба полковник фон Маусхейхейм (von Mauchenheim). В состав корпуса входили 206-я пехотная дивизия (командир генерал-лейтенант Кольф (Kolf), 251-я пехотная дивизия (командир генерал-лейтенант Кратцерт (Kratzert) и 254-я пехотная дивизия (командир генерал-лейтенант Бехшнитт (Behschnitt). Речь идет о дивизиях 4-го эшелона, сформированных в 1, 9-м и 6-м военных округах в 1939 году и укомплектованных резервистами и подразделениями ландвера. Они были задействованы на Западном фронте в 1940-м, но не сыграли там значительной роли. Рядом с этим корпусом генерал-фельдмаршал фон Лееб (von Leeb) расположил 2 охранные дивизии и штаб дивизии охраны, объединенные в 101-ю группу охраны под командованием генерал-лейтенанта Франца фон Рокуса (Franz von Roques). Имеются в виду 107-я и 181-я охранные дивизии и штаб 285-й охранной дивизии под командованием соответственно генерал-лейтенантов фон Тидемана (von Tiedeman), Байера (Bayer), Эдлера Герра (Edler Herr) и фон Плотхо (von Plotho). 207-я охранная дивизия была сформирована во 2-м военном округе на основе 207-й пехотной дивизии, принимавшей участие в польской кампании. 281-я охранная дивизия была сформирована во 2-м военном округе в марте 1941 года. Задачей дивизий охраны было обеспечение охраны и контроля железнодорожных и автомобильных дорог и занятых территорий. В зоне действий группы армий «Север» на них возлагалась задача по уничтожению многочисленных партизанских отрядов.

Кроме частей группы армий «Север» в зоне ответственности войск Прибалтийского особого военного округа на территории Литвы и Западной Белоруссии должны были действовать войска группы армий «Центр». Это были соединения 3-й танковой группы, состоящей из 6-го армейского корпуса (26-я и 6-я пехотные дивизии), 5-го армейского корпуса (5-я и 35-я пехотные дивизии), 8-го армейского корпуса (8, 28, 161-я пехотные дивизии), 20-го армейского корпуса (126-я и 256-я пехотные дивизии), а также двух моторизированных корпусов: 39-го (7, 20-я танковые дивизии; 14, 20-я мотопехотные дивизии) и 57-го (18-я мотопехотная дивизия; 12-я и 19-я танковые дивизии). Основу 9-й общевойсковой армии вермахта составлял 42-й армейский корпус: 87, 102, 129-я пехотные дивизии, которые находились в первом эшелоне наступающих германских частей. 403-я охранная дивизия и 900-я бригада прикрывали тылы 9-й армии вермахта.

Из книги Июнь 41-го. Окончательный диагноз автора Солонин Марк Семёнович

Часть 3. В полосе группы армий «Центр»

Из книги Затянувшийся блицкриг. Почему Германия проиграла войну автора Вестфаль Зигфрид

Военные действия на фронте группы армий «Север» зимой 1943–1944 года На фронте группы армий «Север» до сих пор возникало гораздо меньше кризисов, чем на остальных участках Восточного фронта. За исключением оставшегося весьма неустойчивым положения на правом крыле и в

Из книги История Второй мировой войны автора Типпельскирх Курт фон

автора Вестфаль Зигфрид

Руководящий состав группы армий «Центр» Моей темой является Московская битва, и поэтому я ограничусь тем, что в общих чертах нарисую портреты людей, на которых была возложена ответственность за захват русской столицы. Хотя боевые действия группы армий «Центр» были тесно

Из книги Роковые решения вермахта автора Вестфаль Зигфрид

Группировка войск группы армий «Центр» За несколько дней до 21 июня командующие армиями и командиры соединений заняли свои места на командных пунктах. Группа армий «Центр», состоявшая из 4-й и 9-й полевых армий, 2-й и 3-й танковых групп (группа - соединение больше корпуса, но

Из книги Сталинград: К 60-летию сражения на Волге автора Видер Йоахим

Операции группы армий «Юг» (позже групп армий «А» и «Б») до выхода на Волгу Каждое сражение имеет свою предысторию, и она часто интереснее и поучительнее, чем само сражение. До сих пор принято считать началом «Битвы под Сталинградом» 19 ноября 1942 г. Ни название, ни дата не

Из книги Дивизия СС «Рейх». История Второй танковой дивизии войск СС. 1939-1945 гг. автора Акунов Вольфганг Викторович

Группа армий "Центр" "Новая страница Русской истории открылась 22 июня, в день празднования памяти Всех святых, в Земле Русской просиявших. памяти Всех святых, в Земле Русской просиявших. Не ясное ли это, даже для самых слепых, знамение того, что событиями руководит Высшая

Из книги Гибель фронтов автора Мощанский Илья Борисович

Состав группировки и планы немецкого командования (Группа армий «Центр») Боевые действия на территории Белоруссии и Литвы должны были вести соединения и части группы армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока.Группа армий «Центр» насчитывала 31

автора Куровски Франц

Боевые действия группы армий «Север» Задачи 1-го воздушного флотаПод руководством генерал-оберста Альфреда Келлера 1-й воздушный флот со штабом в Норкиттене, в 18 км к югу от Инстербурга, должен был выполнить следующие боевые задачи во взаимодействии с группой армий

Из книги Черный крест и красная звезда. Воздушная война над Россией. 1941–1944 автора Куровски Франц

Воздушная война в зоне группы армий «Центр» Перед началом операции «Цитадель»В январе 1943 г. на левом фланге группы армий «Центр» немцы вели тяжелые оборонительные бои против Красной армии, прежде всего, в зоне действий 3-й танковой армии и 9-й армии в районах Великих Лук и

Из книги Ржев - краеугольный камень Восточного фронта (Ржевский кошмар глазами немцев) автора Гроссман Хорст

Подразделения и местоположение группы армий "Центр" На 21 июня 1941 года. DIE HEERESGRUPPE MITTE. Giederung and Stellenbesetzung am 21. Juni 1941Oberbefehlshaber: Generalfeldmarschall v. Bock Chef d. Stabes: Generalmajor v. Greiffenberg H.Gr.Res.: Gen.Kdo. LIII. Armeekorps Kommand. General: General d. Inf. Weisenberger Chef

Из книги История Второй мировой войны. Блицкриг автора Типпельскирх Курт фон

2. Крах немецкой группы армий «Центр» На фронте группы армий «Центр» намерения противника стали выясняться примерно к 10 июня. Именно здесь, где немецкое командование меньше всего ожидало наступления, стали появляться, очевидно, признаки крупных приготовлений русских.

Из книги Вермахт против евреев. Война на уничтожение автора Ермаков. Александр И.

Распоряжение № 1 главнокомандующего тыловым районом группы армий «Центр» фон Шенкендорфа от 7 июля 1941 года III. Обозначение евреев и евреек.1. Все евреи и еврейки, которые находятся в оккупированной русской области и возраст которых превышает 10 лет, обязаны немедленно на

автора

I. В штабе группы армий «Центр» Призыв в армию В январе 1941 года в мое инженерное бюро в Познани явился офицер германского Генерального штаба. После краткого предисловия он сказал мне, что ему известна моя служба в императорской русской армии, а также моя работа при

Из книги Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение автора Штрик-Штрикфельдт Вильфрид Карлович

Политические посетители в штабе группы армий «Центр» В штабе группы армий «Центр» каждый контакт с различными государственными инстанциями рейха использовался для того, чтобы постараться добиться изменения политической концепции. Хорошую возможность для этого,

Из книги Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение автора Штрик-Штрикфельдт Вильфрид Карлович

Из штаба группы армий «Центр» в ОКХ В начале 1942 года, после обморожения правой ноги, я получил короткий отпуск для восстановления здоровья. Отпуск я использовал, чтобы в Восточном министерстве, а также в кругах ведущих промышленников (фирмы которых я представлял в

Такова была его точка зрения зимой 1939/40 г. Гитлера ни в коем случае нельзя считать дальновидным государственным деятелем. Для него политика никогда не была средством для достижения определённой цели, а являлась прежде всего мечтой, и он, мечтатель, игнорировал время, пространство и ограниченность немецкой мощи. Он забывал, что сама Германия - всего лишь крохотная заплатка на огромном глобусе. Вероятно, вскоре после кампании в Польше его мечты всецело поглотил Восток. Пожалуй, он даже мысленно видел новую «германизацию» обширных восточных территорий, как это было в прошлые века. Но бескрайные степи, плохие дороги или почти полное бездорожье, огромные болота и лесные массивы и при всём этом стойкий, смелый русский солдат - этого он себе не представлял. В первую мировую войну он служил рядовым только на Западе и не был знаком с условиями Востока.

После молниеносных побед в Польше, Норвегии, Франции и на Балканах Гитлер был убеждён, что сможет разгромить Красную Армию так же легко, как своих прежних противников. Он оставался глухим к многочисленным предостережениям. Весной 1941 г. фельдмаршал фон Рундштедт, который провёл большую часть первой мировой войны на Восточном фронте, спросил Гитлера, знает ли он, что значит вторгнуться в Россию. Главнокомандующий сухопутными силами Германии фельдмаршал фон Браухич и его начальник штаба генерал Гальдер отговаривали Гитлера от войны с Россией. С такими же предостережениями обращался к нему и генерал Кестринг, который много лет жил в России, хорошо знал страну и самого Сталина. Но все это не принесло никаких результатов. Гитлер настаивал на своём.

Мне кажется, что нападение на Россию Гитлер серьёзно задумал летом 1940 г. Он хотел, во-первых, нанести удар по русским, прежде чем они смогут напасть на Германию, и, во-вторых, завоевать жизненное пространство для увеличивавшегося населения Германии. Тогда об намерении знали только высшие политические и иные руководители. В некотором отношении план Гитлера зависел от заключения мира с Англией, о котором всё еще продолжал мечтать. Он знал, что успешное выполнение его намерений будет зависеть от безопасности Западного фронта. Война на два фронта означала поражение Германии. Но когда все надежды на реализацию важного условия провалились, когда стало совершенно ясно, что Англия никогда не заключит мира с гитлеровской Германией, фюрер всё же не отказался от похода на Восток. Твёрдой рукой он взялся за штурвал и повёл Германию на скалы полного поражения.

Несмотря на заключение германо-советского договора, между странами остался холодок недоверия. Однако отношения между Россией и Западом, особенно между Россией и Англией, были ещё хуже. Во время русско-финской кампании Англия чуть было не объявила войну Советам, и теперь Гитлер решился на то, от чего воздержалась Англия. Приняв это роковое решение, Германия проиграла войну.

Подготовка к войне в 1940-1941 годах

В 1940 г., вскоре после окончания кампании на Западе, штаб группы армий «Б» под командованием фельдмаршала фон Бока был переведён в Познань. Спустя некоторое время в Варшаву был переброшен штаб 4-й армии фельдмаршала фон Клюге. До этого вдоль нашей восточной границы располагалось всего несколько дивизий, включая одну кавалерийскую. Они дислоцировались в крупных городах, как в мирное время, а вдоль границы принимались обычные меры безопасности. Красная Армия располагавшаяся по ту сторону демаркационной линии, которая разделяла Польшу, вела себя так же тихо, как и наша армия. Было ясно, что ни та, ни другая сторона не помышляет о войне. Но едва прекратились все действия во Франции, немецкие дивизии стали постепеенно, но неуклонно перебрасываться на Восток.

До января 1941 г. ни фельдмаршал фон Клюге, ни его штаб не получали никаких указаний о подготовке к войне с Россией Затем из штаба группы армий мы получили приказ с весьма осторожными формулировками, в котором намекалось на возможность кампании на Востоке и было много туманных фраз и общих положений.

С планом операции «Барбаросса» (условное обозначение вторжения в Россию) высшие командиры познакомились позднее. Весной 1941 г все больше и больше дивизий перебрасывалось на Восток. Чтобы скрыть это от русских, они дислоцировались далеко от границы. Создавались штабы новых крупных соединений на Востоке, проводились штабные учения и тактические игры. Никаких сомнений относительно решения Гитлера напасть на Россию уже не оставалось, и штабы всех частей и соединений усилили свои приготовления к войне

В эти месяцы создалась весьма странная атмосфера. Прежде всего мы себе ясно представляли, что повлечёт за собой новая война. В первую мировую войну многие из нас ещё младшими офицерами воевали в России, и поэтому мы знали, что ожидает нас. Среди офицеров чувствовалось какое-то беспокойство, неуверенность. Но долг службы требовал тщательной кропотливой работы Все карты и книги, касающиеся России, вскоре исчезли из книжных магазинов. Помню, на столе фельдмаршала Клюге в Варшаве всегда лежала кипа таких книг. Наполеоновская кампания 1812 г. стала предметом особого изучения. С большим вниманием Клюге читал отчёты генерала де Коленкура об этой кампании . В них раскрывались трудности ведения войны и даже жизнь в России. Места боев Великой армии Наполеона были нанесены на наши карты. Мы знали, что вскоре пойдём по следам Наполеона.

Изучали мы и русско-польскую войну 1920 г. Как начальник штаба 4-й армии я прочитал для офицеров нашего штаба ряд лекций на эту тему, иллюстрируя ход событий подробными схемами и картами. Припятские болота сыграли важную роль в этой войне. Огромный район болот и лесов, простирающийся от Бреста до Днепра и едва ли не равный по площади всей Баварии. не был совершенно непроходим, как раньше. Во время первой мировой войны мы проложили себе путь через эту территорию и вскоре снова собирались пройти нему.

Наша подготовка к проведению операции «Барбаросса» была частично прервана весной в связи с так называемым Балканским инцидентом. Помня о Галлиполи , Гитлер боялся, что англичане попытаются ещё раз совершить диверсию в этом уголке Европы. Он учитывал вероятность высадки противника в Греции, которая могла бы англичанам дать возможность продвинуться через Болгарию на север и нанести удар в тыл наступающей на Восток группе армий «Юг» фельдмаршала фон Рундштедта. Чтобы избежать этого и обеспечить безопасность румынской нефти, он стремился укрепить политические и военные узы, которые связывали балканские государства с Германией.

Что касается Румынии, то генерал Антонеску полностью одобрял планы Гитлера. В Бухарест была послана Немецкая военная миссия для реорганизации румынской армии. Антонеску был озабочен тем, чтобы вернуть назад Бессарабию, оккупированную русскими в 1940 г. Он надеялся присоединить к Румынии и часть Украины. Имея все это в виду, Антонеску подписал пакт о союзе с Германией.

Отношение болгар было более сдержанным, так как они не хотели вызывать гнева ни Англии, ни Германии. В качестве приманки Гитлер предложил Болгарии Салоники и утраченные ею территории во Фракии . После долгих переговоров болгары, наконец, согласились разрешить немецким войскам пройти через территорию их страны, чтобы нанести удар по английским войскам в Греции. В Албании греко-итальянская война зашла в тупик с преимуществом, пожалуй, для греческой стороны. Много неприятных хлопот причинила Гитлеру Югославия. Ещё в 1939 г. регент Югославии принц Павел был принят в Берлине с большими почестями. Гитлер рассчитывал, что принц Павел будет поддерживать нейтралитет. Но неожиданно, вероятно не без вмешательства Лондона или Москвы, в Югославии создалась революционная ситуация. Правительство принца Павла было свергнуто, и страна перестала быть нашим потенциальным союзником. Такое положение сразу же поставило под угрозу коммуникации немецких армий в Румынии и Болгарии. Гитлер действовал без промедления. Немецкие войска вторглись в Югославию, и её храбрая армия вскоре была разгромлена. Этому в немалой степени способствовала национальная вражда между сербами и хорватами.

В мою задачу не входит детальное рассмотрение непродолжительной Балканской кампании. Значение её в том, что она до некоторой степени задержала наше вторжение в Россию. Так как эта кампания продолжалась очень недолго и окончилась успешно, дивизии, использованные на Балканах, опять вернулись в исходные районы. Что касается нескольких танковых дивизий, проделавших длительный марш через горы Греции, то их танковый парк нуждался в длительном ремонте и пополнении.

Начало операции «Барбаросса» намечалось предварительно на 15 мая. Это была самая ранняя дата, так как приходилось ждать, пока высохнут дороги после весенней распутицы. Механизированные части застряли бы в апреле, когда вздуваются реки и ручьи и огромные просторы западной России покрываются вешними водами. Балканская кампания задержала начало войны с Россией на пять - пять с половиной недель.

Но если бы даже и не было Балканской кампании, все равно начало войны с Россией, очевидно, пришлось бы отсрочить, так как в 1941 г. оттепель наступила поздно и река Буг на участке 4-й армии вошла в свои берега только в начале июня. День «Д» был, наконец, назначен на 22 июня, что почти совпадало с началом похода Наполеона в 1812г. .

В связи с Балканской кампанией и поздней весной мы потеряли немало бесценных недель. Оставалось лишь несколько месяцев для эффективного использования наших моторизированных войск. С июня по конец сентября условия России исключительно благоприятны для ведения умеренной войны. Таким образом, мы располагали четырьмя месяцами. В октябре начинается осенняя распутица и движение чрезвычайно затрудняется, так как целые машины вязнут в грязи. Период морозов - с ноября по февраль - благоприятствует военным действиям, но только в том случае, если снаряжение, оружие и транспортные средства приспособлены для ведения войны в холодную погоду, а войска одеты и подготовлены для ведения боевых действий так, как русская армия. Несмотря на тщательное изучение русских условий, мы были поражены суровостью двух периодов распутицы весной и осенью. В данном случае опыт, полученный в первую мировую войну, не только не принёс нам пользы, но даже ввёл нас в заблуждение. Тогда мы воевали с царской армией главным образом на территории Польши, а не в глубине России, где климат гораздо суровее.

Наконец, о моральном состоянии наших войск. Нет ни никакого сомнения в том, что наши командиры и войска были обеспокоены перспективой новой кампании. У всех создалось впечатление, что мы отправляемся в таинственно-жуткую страну, страну без конца и края. Однако это не мешало нам самым тщательным образом готовиться к войне. Всё, что можно было сделать перед началом кампании, было сделано.

Россия и русские

К оценке сил противника следует подходить очень осторожно. Лучше переоценить их, чем недооценить. Нужно предположить, что на самом деле противник может оказаться значительно сильнее, чем мы представляли. Неспособность правильно оценить противника может привести к неприятным неожиданностям. Житель Востока многим отличается от жителя Запада. Он лучше переносит лишения, и эта покорность подаёт одинаково невозмутимое отношение как к жизни, к смерти.

Его образ жизни очень прост, даже примитивен по сравнению с нашими стандартами. Жители Востока придают мало значения тому, что они едят и во что одеваются. Просто удивительно, как долго могут они существовать на том, что для европейца означало бы голодную смерть. Русский близок к природе. Жара и холод почти не действуют на него. Зимой он защищает себя от сильной стужи всем, что только попадается под руку. Он мастер на выдумку. Чтобы обогреться, он не нуждается в сложных сооружениях и оборудовании. Крепкие и здоровые русские женщины работают так же, как мужчины.

Близкое общение с природой позволяет русским свободно передвигаться ночью в туман, через леса и болота. Они не боятся темноты, бесконечных лесов и холода. Им не в диковинку зимы, когда температура падает до минус 45o С.

Сибиряк, которого частично или даже полностью можно считать азиатом, ещё выносливее, ещё сильнее и обладает значительно большей сопротивляемостью, чем его европейский соотечественник. Мы уже испытали это на себе во время первой мировой войны, когда нам пришлось столкнуться с сибирским армейским корпусом. Для европейца с Запада, привыкшего к небольшим территориям, расстояния на Востоке кажутся бесконечными. Гражданин США привык мыслить категориями огромных степей и прерий, и потому он не разделит этого чувства, близкого к ужасу. Ужас ещё усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой.

Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах. Уроженцы Восточной Германии значительно легче акклиматизировались в этом странном новом мире, так как Восточная Германия географически является связующим звеном между Россией и Западом. Солдаты из других земель Германии, как и их отцы в первую мировую войну, тоже научились приспособляться к местным условиям. Россия явилась истинным испытанием для наших войск. Это была тяжёлая школа. Человек, который остался в живых после встречи с русским солдатом и русским климатом, знает, что такое война. После этого ему незачем учиться воевать.

Все войны, которые вела Россия, были жестокими и кровопролитными. Во время Семилетней войны Фридрих Великий научился уважать боевые качества русского солдата. Наполеон считал Бородинское сражение самым кровопролитным из всех своих битв. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. была такой же жестокой, как и русско-японская война в начале XX века. В этих двух войнах потери были огромны. Во время первой мировой войны мы близко познакомились с русской царской армией. Я приведу малоизвестный, но знаменательный факт: наши потери на Восточном фронте были значительно больше потерь, понесённых нами на Западном фронте с 1914 г. по 1918 г. Русский генералитет тогда качественно уступал немецкому, и тактика огромных армий в наступлении была негибкой. Зато в обороне русская армия отличалась замечательной стойкостью. Русские мастерски и очень быстро строили фортификационные сооружения и оборудовали оборонительные позиции. Их солдаты показали большое умение вести бой ночью и в лесу. Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его физические потребности невелики, но способность, не дрогнув, выносить лишения вызывает истинное удивление.

Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением ещё четверть века назад. С тех пор большевики систематически перевоспитывали молодёжь своей страны, и было бы логично предположить, что Красная Армия стала более крепким орешком, чем царская армия.

Русские внимательно изучили прежние кампании, и мы ожидали, что их высшие командиры извлекут уроки из прошлого опыта. Но средний и младший командный состав, по мнению наших наблюдателей, был слабо обучен и не имел боевого опыта.

Нам было очень трудно составить ясное представление об оснащении Красной Армии. Русские принимали тщательные и эффективные меры безопасности. Гитлер отказывался верить, что советское промышленное производство может быть равным немецкому. У нас было мало сведений относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность.

Трудно было достать даже карты, так как русские держали их под большим секретом. Те карты, которыми мы располагали, зачастую были неправильными и вводили нас в заблуждение.

О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных. Те из нас, кто воевал в России во время первой мировой войны, считали, что она велика, а те, кто не знал нового противника, склонны были недооценивать её.

Как отнесётся к нам гражданское население России, мы не знали. В 1914-1918 гг. русское население относилось к нам мягко и лояльно. Однако никто не мог сказать, насколько оно изменилось за эти годы.

Стратегический замысел

В 1941 г. немецкая армия всё ещё состояла главным образом из чисто пехотных дивизий, которые передвигались в пешем строю, а в обозе использовались лошади. Только небольшую часть армии составляли танковые и моторизованные дивизии. Поэтому перед нами встала проблема: как покрыть огромные расстояния за то небольшое время, которое оставалось в нашем распоряжении? Протяжённость фронта тоже была громадной - от Карпат до Балтийского побережья у Мемеля. Конфигурация границы совершенно исключала возможность немедленного охвата или окружения противника. Приходилось наносить только фронтальные удары.

В июне 1941 г., по нашим данным, русские имели 160 стрелковых и 30 кавалерийских дивизий и 35 моторизованных и танковых бригад. Часть этих сил дислоцировалась вдоль дальневосточной границы. Общая численность людских ресурсов, подлежащих мобилизации, составляла 12 миллионов. Мы полагали, что у русских больше танков, чем у нас, но что их танки качественно уступают нашим, хотя другие виды оснащения русских войск считались хорошими. Ни авиация, ни военно-морской флот русских не представляли для нас большой угрозы. Плохо знали мы и организацию Красной Армии.

Наша главная стратегическая проблема, как я уже сказал, заключалась в том, чтобы разгромить противника на огромном театре военных действий в течение ограниченного времени, имевшегося в нашем распоряжении. Мы располагали всего несколькими месяцами для того, чтобы разгромить огромные русские армии западнее Днепра и Западной Двины. Если они смогут отойти нетронутыми за эти водные барьеры, мы столкнёмся с той же проблемой, которая стояла перед Наполеоном в 1812 г. В таком случае трудно будет сказать, когда закончится война на Востоке.

Гитлер подходил к войне с чисто экономических позиций. Он хотел завладеть богатой хлебом Украиной, индустриальным Донецким бассейном, а затем и кавказской нефтью.

Браухич и Гальдер смотрели на войну с совершенно иной точки зрения. Они хотели сначала уничтожить Красную Армию, а потом уже бороться за достижение экономических целей. Однако как план Гитлера, так и план его ближайших военных советников требовал сосредоточения основных сил немецких войск севернее Припятских болот. Там было намечено развернуть две группы армий, причём сильнее должна была быть группа армий, действующая на правом фланге. Их задача состояла в том, чтобы танковыми соединениями нанести удар по противнику на обоих флангах, окружить его западнее верхнего течения Днепра и Западной Двины и воспретить его отход на восток. Одновременно другие соединения группы армий «Север» должны были захватить Ленинград и соединиться с финнами, уничтожив все русские войска в районе Балтийского моря. Только после этого намечалось наступление немецких войск на Москву с запада и севера.

К югу от Припятских болот группа армий «Юг» должна была нанести фронтальный удар и продвигаться в восточном направлении.

Дальнейшее планирование было бесполезным, так как ход кампании зависит от успехов, достигаемых в начале военных действий. Итак, разногласия между Гитлером и верховным командованием относительно планов войны остались неразрешёнными даже после того, как наши войска перешли русскую границу.

Позже, летом, эти разногласия послужили причиной больших трений и привели к самым печальным последствиям.

Прежде чем перейти к детальному рассмотрению плана группировки войск и наших оперативных планов, кажется, было бы интересно привести здесь мнения некоторых наших высших офицеров, высказанные в то время.

Фельдмаршал фон Рундштедт, командовавший группой армий «Юг» и после фельдмаршала фон Манштейна наш самый талантливый полководец во время второй мировой войны, в мае 1941 г. сказал о приближающейся войне следующее:

«Война с Россией - бессмысленная затея, которая, на мой взгляд, не может иметь счастливого конца. Но если, по политическим причинам, война неизбежна, мы должны согласиться, что её нельзя выиграть в течение одной лишь летней кампании. Вы только посмотрите на эти огромные пространства. Мы не можем разгромить противника и оккупировать всю западную часть России от Балтийского до Чёрного моря за какие-нибудь несколько месяцев. Мы должны подготовиться к длительной войне и постепенно достигать своих целей. Прежде всего сильная группа армий „Север“ должна захватить Ленинград. Это даст нам возможность соединиться с финнами, уничтожить красный Балтийский флот и усилить своё влияние в скандинавских странах. Группы армий „Юг“ и „Центр“ должны продвинуться пока только до линии Одесса - Киев - Орша - озеро Ильмень. Если затем окажется, что в этом году у нас ещё останется время, мы будем наступать на Москву: с северо-запада - группой армий „Север“ и с востока - группой армий „Центр“. Все дальнейшие Операции можно отложить до 1942 г., когда мы сможем разработать новые планы, основанные на реальной обстановке».

Моим непосредственным начальником в 4-й армии был фельдмаршал фон Клюге, который позже командовал 4-й танковой армией при её наступлении на Москву. Своё мнение он высказал в следующих выражениях:

«Москва - голова и сердце советской системы. Она не только столица, но и важный центр по производству различных видов оружия. Кроме того, Москва - важнейший узел железных дорог, которые расходятся во всех направлениях, в том числе и на Сибирь. Русские вынуждены будут бросить на защиту столицы крупные силы. Поэтому я считаю, что все свои силы мы должны бросить на Москву, наступая через Минск, Оршу и Смоленск. Если мы захватим Москву до наступления холодов, можно будет считать, что мы для одного года достигли очень многого. Затем нужно будет подумать и о планах на 1942 г.».

Критические замечания, сделанные после 1945 г. военными деятелями других стран, тоже представляют известный интерес. Одна из теорий состоит в том, что нам следовало сосредоточить внимание на захвате бассейнов Чёрного и Балтийского морей силами авиации и флота. Здесь сухопутные силы должны были играть второстепенную роль. Такие действия привели бы к изоляции России. Однако этот план был неосуществим, так как наши ВВС и ВМС были слишком слабы. Далее считалось необходимым быстро разгромить Россию. Если учесть особенности географического положения Германии, то продолжительная война должна была оказаться для неё роковой. Затяжную войну могут позволить себе вести только великие морские державы, так как они неприступны и не могут быть подвергнуты экономическому удушению.

Моя личная точка зрения по этому вопросу заключалась в следующем.

В 1941 г. нам нужно было захватить районы Москвы и Ленинграда и удерживать столицу противника, его крупнейший железнодорожный узел и два важнейших города. Этого можно было достигнуть путём развёртывания основной массы наших сил в районах действий групп армий «Север» и «Центр». Основная задача группы армий «Юг» во время кампании 1941 г. заключалась бы только в продвижении на восток южнее Припятских болот и в прикрытии правого фланга группы армий «Центр». Поэтому не могло быть и речи о попытке захватить южную часть России в этом году.

Каждый из этих планов имел свои преимущества и недостатки. Планирование военных операций было трудным делом даже в лучшие времена, и, разумеется, оно отнюдь не облегчилось теперь, когда на военные решения оказывают влияние политические и экономические факторы.

Руководящий состав группы армий «Центр»

Моей темой является Московская битва, и поэтому я ограничусь тем, что в общих чертах нарисую портреты людей, на которых была возложена ответственность за захват русской столицы. Хотя боевые действия группы армий «Центр» были тесно связаны с действиями групп армий «Север» и «Юг», здесь мы коснёмся лишь группы армий «Центр», которой командовал фельдмаршал фон Бок.

Бок - один из самых выдающихся военных талантов. Как Рундштедт и Манштейн, он блестяще руководил операциями крупного масштаба. В первую мировую войну в течение некоторого времени он был на Западном фронте начальником оперативного отдела штаба армии, которой командовал германский крон-принц. Бок - высокий стройный человек, типичный пруссак старой закалки. Подвижной и язвительный, он выражал свои мысли чётко и ясно. Бок выглядел моложе своих лет - ему можно было дать не больше сорока. Однако здоровье его было не в порядке (он страдал болезнью желудка).

Фельдмаршал фон Клюге - энергичный офицер традиционного склада. Он был скорее талантливым тактиком, чем выдающимся стратегом. Фельдмаршал не курил и почти не прикасался к спиртным напиткам. Какой, бы тревожной ни была обстановка, он всегда рано ложился спать и рано вставал. Как и Роммель, фон Клюге чувствовал себя счастливым, находясь среди войск, на передовой. Иногда он лично на себя принимал руководство боевыми действиями отдельных частей и соединений, что затрудняло работу его штаба. Правда, он всегда следил за тем, чтобы его начальнику штаба были известны те приказы, которые он отдавал на месте. Фельдмаршал страстно любил авиацию и гордился своей нашивкой с изображением крыла, заслуженной им в первую мировую войну. В шутку он часто сравнивал себя с наполеоновским маршалом Неем. Как и Нею, ему было неведомо чувство страха. Без тени колебания он летал и ездил под огнём противника. Посещая свои войска, он всегда брал с собой палатку, печку, продовольствие и воду, а также бронеавтомобиль, автомашину с радиостанцией и одного или двух посыльных - мотоциклистов. Таким образом, он не зависел от своего штаба и ночевал там, где его заставала ночь. Фон Клюге был несколько раз ранен, неоднократно попадал в автомобильные и авиационные катастрофы. Это был неутомимый и решительный человек.

Генерал-полковник Гудериан командовал 2-й танковой группой, которая действовала в тесном взаимодействии с 4-й армией фон Клюге Ещё до войны он стал одним из создателей немецких бронетанковых войск и считался прирождённым танкистом-военачальником. На всех танках и автомобилях его группы стояла буква «G» - первая буква его фамилии. Как один из командующих немецкими бронетанковыми войсками в польской кампании и во Франции он приобрёл лестную репутацию. С ним нелегко было иметь дело, так как временами генерал был невероятно упрям - по-видимому, у выдающихся личностей эта черта встречается нередко. Блестящий полководец, генерал пользовался большой популярностью среди личного состава бронетанковых войск.

Генерал-полковник Штраус командовал 9-й армией, которая действовала севернее 4-й армии фон Клюге. Это был спокойный, осторожный и опытный командующий. С его армией взаимодействовала 3-я танковая группа генерал-полковника Гота. Гот также был выдающимся танкистом и уравновешенным, педантичным человеком.

О командующем 4-й танковой группой генерал-полковнике Гепнере речь впереди. Его войскам удалось ближе всех подойти к Москве. Он тоже считался энергичным военным руководителем.

Нет необходимости говорить о том, что в ходе войны между отдельными генералами возникали различные разногласия. Это, однако, не мешало согласованной работе их штабов. По мере наших сил и способностей мы всегда безотказно помогали друг другу.

Группировка немецких войск в июне 1941 года

Группа армий «Юг». Под командованием фельдмаршала фон Рундштедта находились четыре полевые армии и одна танковая группа генерала фон Клейста. Немецко-румынская 11-я армия располагалась в районе Яссы, венгерская армия - в Карпатских горах, 17-я армия генерала фон Штюльпнагеля - к северу от Карпатских гор и 6-я армия генерала фон Рейхенау - между 17-й армией и Люблином. Танковая группа Клейста дислоцировалась в Галиции западнее Томашува.

Задача группы армий «Юг»: наступать в восточном направлении южнее Припятских болот, сосредоточивая свои основные усилия на левом фланге и имея целью захватить Киев.

Группа армий «Центр». Состав и дислокация группы армий фельдмаршала фон Бока будет детально рассмотрена ниже. Она располагалась севернее Припятских болот и должна была наступать на Москву.

Группа армий «Север». Фельдмаршал Риттер фон Лееб имел под своим командованием 16-ю армию генерала Буша и 18-ю армию генерала Кюхлера, а также 4-ю танковую группу генерала Гепнера. Эта группа армий располагалась между Сувалками и Мемелем. Она должна была наступать на Ленинград, а затем повернуть на юг.

Военно-воздушные силы. Каждую группу армий поддерживал один воздушный флот. 4-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Лера поддерживал группу армий «Юг»; 2-й воздушный флот фельдмаршала Кессельринга, самый сильный из трёх воздушных флотов, поддерживал группу армий «Центр», а 1-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Коллера - группу армий «Север».

Численный состав. На 21 июня 1941 г. немецкое верховное командование имело в своём распоряжении около 135 дивизий. Большинство из них, а именно: 80 пехотных, 15 моторизованных, 17 танковых дивизий и одна кавалерийская дивизия - находились на Восточном фронте или на пути туда. Кроме этих войск, имелось ещё несколько охранных дивизий, предназначавшихся для несения гарнизонной службы на территории, которую мы должны были оккупировать .

Группа армий «Юг» насчитывала 25 пехотных, 4 моторизованных, 5 танковых и 4 горно-стрелковых дивизий. Все эти дивизии были немецкими. В группу армий «Юг» входили также венгерский корпус, словацкая дивизия и позже итальянский корпус. Румынская армия маршала Антонеску находилась в оперативном подчинении фельдмаршала Рундштедта. Перед фронтом группы армий «Юг» находились превосходящие силы русских под командованием маршала Будённого.

В группе армий «Центр», самой сильной из трёх групп армий, было 30 пехотных, 15 танковых или моторизованных дивизий и одна кавалерийская дивизия. Перед фронтом этой группы армий располагались русские войска маршала Тимощенко, которые по своей численности имели лишь незначительное превосходство над немецкими.

Группа армий «Север» состояла из 21 пехотной и б танковых или моторизованных дивизий. По численности личного состава она значительно уступала русским войскам, которыми командовал маршал Ворошилов.

Три наших воздушных флота насчитывали около 1200 самолётов .

Группировка войск группы армий «Центр»

За несколько дней до 21 июня командующие армиями и командиры соединений заняли свои места на командных пунктах. Группа армий «Центр», состоявшая из 4-й и 9-й полевых армий, 2-й и 3-й танковых групп (группа - соединение больше корпуса, но меньше армии), должна была наступать на восток с задачей захватить советскую столицу. В дальнейшем мы будем рассматривать действия этой группы армии, особенно 4-й армии и двух танковых групп.

Час «Ч» был назначен на 3 часа 30 минут 22 июня. К этому времени командующий группой армий «Центр» передвинулся со своим штабом в Варшаву. Штаб Клюге выехал из бывшей польской столицы и расположился к западу от Бреста. Штабы Гудериана и Гота находились близ демаркационной линии.

Оценивая дислокацию наших войск, Клюге заметил: «Наши боевые порядки не глубоки. Мы не располагаем такими мощными резервами, как во время войны на Западе. Чем дальше мы будем продвигаться на восток, тем шире будет наш фронт и тоньше линия наших наступающих войск. Поэтому очень важно, чтобы наши войска действовали компактно и не рассредоточивались, даже если будут возникать бреши между нами и соседними армиями».

Это была точная оценка обстановки. Территория Европейской России имела такую форму, что мы должны были наступать по коридору, вначале зажатому с двух сторон Черным и Балтийским морями, а затем всё время расширяющемуся по мере нашего продвижения на восток. Наш оперативный план заключался в следующем. Две танковые группы располагались на флангах двух полевых армий: группа Гудериана на правом фланге 4-й армии, в районе Бреста, группа Гота на левом фланге 9-й армии, западнее Сувалки. Эти танковые группы должны были прорвать оборону противника и с максимальной скоростью продвигаться на Минск, где эти гигантские клещи должны были замкнуться, окружив таким образом как можно больше русских войск. Пехотные корпуса 4-й и 9-й армий должны были осуществлять более или менее ограниченные обходные движения с целью уничтожения отдельных частей и соединений Красной Армии непосредственно на границе или вблизи от неё. Правый фланг, который и без того был надёжно прикрыт Припятскими болотами, должны были прикрывать небольшие силы. Таков был наш основной план боевых действий.

Напряжение в немецких войсках непрерывно нарастало. Как мы предполагали, к вечеру 21 июня русские должны были понять, что происходит, но на другом берегу Буга перед фронтом 4-й армии и 2-й танковой группы, то есть между Брестом и Ломжей, всё было тихо. Пограничная охрана русских вела себя как обычно. Вскоре после полуночи, когда вся артиллерия пехотных дивизий первого и второго эшелонов готова была открыть огонь, международный поезд Москва - Берлин беспрепятственно проследовал через Брест. Это был роковой момент.

Через три часа немецкие боевые самолёты поднялись в воздух, и вскоре только их бортовые огни виднелись далеко на востоке. Фельдмаршал фон Клюге и его штаб находились в расположении 31-й пехотной дивизии к северу от Бреста. К 3 часам 30 минутам - это был час «Ч» - начало светать, небо становилось каким-то удивительно жёлтым. А вокруг по-прежнему было тихо. В 3 часа 30 минут вся наша артиллерия открыла огонь. И затем случилось то, что показалось чудом: русская артиллерия не ответила. Только изредка какое-нибудь орудие берега открывало огонь. Через несколько часов дивизии первого эшелона были на том берегу. Переправлялись танки, наводились понтонные мосты, и все это почти без сопротивления со стороны противника. Не было никакого сомнения, что 4-я армия и 2-я танковая группа застали русских врасплох.

Прорыв был осуществлён успешно. Наши танки почти сразу же прорвали полосу пограничных укреплений русских и по ровной местности устремились на восток. Только в Брестской крепости, где находилась школа ГПУ, русские в течение нескольких дней оказывали фанатическое сопротивление.

Чтобы скорее перейти к описанию Московской битвы, на боевых действиях следующего месяца я остановлюсь очень кратко.

Белостокско-Слонимский котёл

Как я уже сказал, на фронте группы армий «Центр» русские были застигнуты врасплох. Когда начались боевые действия, наши радисты подслушали такой разговор русских по радио: «По нас стреляют! Что делать?» Старший начальник, которому был адресован этот вопрос, ответил: «Да вы с ума сошли! Кроме того, почему вы не кодируете разговор?»

Зато группа армий «Юг» сразу же натолкнулась на упорное сопротивление, и там развернулись тяжёлые бои.

А у нас всё шло по плану. Две танковые группы стремительным броском продвинулись далеко на восток, а затем повернули навстречу друг другу. В то же время часть сил танковой группы Гудериана продолжала двигаться вперёд, хотя в тылу шёл яростный бой с окружёнными войсками русских. Гудериан стремился как можно скорее выйти к Минску, так как было важно не дать противнику отойти на восток, за Березину, Днепр и Западную Двину.

Пехота должна была выдерживать быстрый темп наступления. Переходы по 40 километров в день не были исключением, причём по ужаснейшим дорогам. Перед глазами у меня до сих пор стоит живая картина первых недель войны: невыносимая жара, огромные облака жёлтой пыли, поднимаемой колоннами отступающих русских войск и пытающейся догнать их немецкой пехотой. Иногда неожиданно выпадал дождь, превращая пыль на дорогах в жидкую грязь. Но как только появлялось солнце, грязь опять превращалась в пыль.

Ко 2 июля было выиграно первое сражение, взято 150 тысяч пленных, захвачено и уничтожено около 1200 танков и 600 орудий . По нашему первому впечатлению, русский солдат был стойким бойцом. Однако русские танки не отличались совершенством, а что касается авиации, то её в это время мы почти не видели.

Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Помогала им огромная территория страны с лесами и болотами. Немецких войск не хватало, чтобы повсюду создавать такое же плотное кольцо вокруг русских войск, как в районе Белостока - Слонима. Наши моторизованные войска вели бои вдоль дорог или вблизи от них. А там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Вот почему русские зачастую выходили из окружения. Целыми колоннами их войска ночью двигались по лесам на восток. Они всегда пытались прорваться на восток, поэтому в восточную часть кольца окружения обычно высылались наиболее боеспособные войска, как правило, танковые. И всё-таки наше окружение русских редко бывало успешным.

О высоких темпах нашего наступления можно судить хотя бы по тому, что штабу 4-й армии в течение четырёх дней дважды пришлось менять место своего пребывания, чтобы быть недалеко от района боевых действий. 24 июня наш штаб переместился в Каменец-Подольский, а 26 июня - в Пружаны.

Битва за Минск и прорыв «линии Сталина»

Перед Минским сражением и прорывом «линии Сталина» группа армий «Центр» прошла тщательную реорганизацию.

Как в старые времена, когда большие массы кавалерии, развивая достигнутый успех, продвигались далеко вперёд, теперь было решено объединить танковые группы Гота и Гудериана и послать их как можно дальше на восток. Для управления этим танковым объединением был создан штаб, получивший наименование «4-я танковая армия». Командующим был назначен фельдмаршал фон Клюге. Он забрал с собой весь личный состав штаба 4-й полевой армии, которая со 2 июня стала называться 2-й армией. Командующим 2-й армией стал генерал-полковник Вейхс, штаб которого находился в Пружанах. Мы отправились в Минск и, прибыв туда 3 июля, приступили к выполнению новых функций.

Ожесточённое Минское сражение было в самом разгаре. Ликвидация окружённой крупной группировки противника была возложена на пехоту, а мы ринулись к Днепру и Западной Двине. Именно во время этого продвижения между 2 и 11 июля местность впервые причинила нашим танкам серьёзные неприятности. Форсировать Березину с её заболоченными берегами оказалось нелегко, так как почти все мосты были взорваны. В этой болотистой местности русские оказывали упорное сопротивление, и здесь мы впервые стали натыкаться на многочисленные мины. Все это задержало продвижение танков и позволило пехоте после Минского сражения опять догнать танковые соединения.

Гот и Гудериан долго не задерживались на одном месте. Несмотря на трудности, перечисленные выше, Гудериан быстро вышел к Днепру у Могилёва и Орши. Несколько севернее Гот так же быстро достиг Западной Двины у Витебска и Полоцка. И вот танки подошли к так называемой «линии Сталина» - главной оборонительной полосе русских.

Однако эта линия не на всём своём протяжении была одинаково укреплена. Кроме того, для её обороны у русских не хватало войск, несмотря на подкрепления, присылаемые с востока. Гудериан и Гот вскоре форсировали Днепр и Западную Двину. Путь в глубь России был открыт.

8 июля штаб 4-й танковой армии переместился в Борисов (на Березине). Здесь мы обнаружили следы армии Наполеона. В нескольких километрах севернее Борисова Великая армия Наполеона вынуждена была зимой 1812 г. форсировать замёрзшую реку и понесла ужасные потери. Когда воды в реке мало, до сих пор видны опоры мостов, некогда построенных французскими сапёрами.

Смоленское сражение

После того как 2-я танковая группа форсировала Днепр, а 3-я - Западную Двину, сопротивление русских возросло. Советское командование перебросило с востока сильные подкрепления и попыталось вновь захватить «линию Сталина». Я не буду детально описывать здесь эти боевые действия. Достаточно сказать, что тактика русских заключалась теперь, как правило, в нанесении ударов по флангам наших танковых колонн. Эти боевые действия продолжались с 12 по 30 июля, и даже в августе здесь спорадически вспыхивали отдельные бои.

Самым значительным из них было сражение в районе Смоленска, где была окружена большая группировка русских войск. В то время как основная масса двух танковых групп, отражая атаки русских на флангах, продолжала движение на восток, небольшие силы были выделены для усиления восточной стороны Смоленского котла. Две полевые армии после изнурительного марша, наконец, опять догнали танковые соединения. Они удерживали три стороны котла, в то время как наши танки блокировали выход из него близ Ярцево. И снова эта операция не увенчалась успехом. Ночью русские войска вырвались из кольца окружения и ушли на восток. Танковые войска не подходили для проведения такой операции, особенно на болотистой местности, прилегающей к Днепру

13 июля штаб фельдмаршала Клюге переместился из Борисова в Толочин. Там нас посетил японский посол в Берлине генерал Осима. Нам было приказано принять все меры предосторожности, чтобы он не попал в беду. Однако он настоял, чтобы ему показали Днепр близ Орши, где посол попал под сильный артиллерийский огонь противника. Но Осима уцелел, и гордый, как Петрушка, возвратившись в наш штаб, показал фельдмаршалу фон Клюге свою самурайскую саблю.

10 июля 29-я моторизованная дивизия захватила Смоленск - наиболее важный из русских городов, пока что попавших в наши руки. 24 июля мы двинулись вперёд. Теперь наш штаб размещался в палатках в лесу юго-западнее Смоленска, всего в нескольких километрах от линия фронта. Неподалёку от нас была старая дорога, по которой шёл на Москву Наполеон.

В конце июля и начале августа мы потеряли несколько драгоценных недель, пока наше верховное командование размышляло о том, какой стратегии нам лучше всего придерживаться. Выше я уже говорил, что Гитлер стремился к достижению экономических целей: он хотел захватить Украину, Донецкий бассейн и, наконец, Кавказ. Эти районы находились в полосе наступления группы армий «Юг». Второстепенной целью Гитлера был захват Ленинграда, который на той фазе кампании, казалось, вот-вот падёт и который по всей вероятности пал бы, если бы Гитлер не повторил ошибку Дюнкерка Он приказал фельдмаршалу фон Леебу остановить немецкие танки перед самым Ленинградом

Меньше всего Гитлер был заинтересован в Москве. Согласно его первоначальному плану группа армий «Центр» должна была остановиться на линии р. Десна и севернее, передать большую часть своих сил группе армий «Юг» и в этом году прекратить какие-либо наступательные действия в направлении Москвы. Поэтому 4-я танковая армия была расформирована, а штаб фельдмаршала фон Клюге переведён в резерв. Две танковые группы теперь подчинялись непосредственно командующему группой армий «Центр». Было предложено подчинить Клюге танковую группу Гудериана и новую полевую армию. Предполагалось, что это объединение будет наступать в юго-восточном направлении в полосе наступления группы армий «Юг» с целью разгромить сосредоточенные там крупные силы противника.

Главнокомандующий сухопутными силами фельдмаршал Браухич и его начальник штаба генерал Гальдер не одобрили этого плана. Браухич настаивал, чтобы группа армий «Центр» двигалась прямо на Москву, в захвате которой он видел основную цель всей кампании. Фельдмаршал фон Бок и штаб группы армий «Центр» разделяли эту точку зрения. Фельдмаршал фон Клюге предпочитал действовать в соответствии со стратегическим планом Гитлера. Эти разногласия вызывали острые столкновения. Потому-то принятие окончательного решения и задержалось на несколько недель.

А в это время разгорелись тяжёлые бои между Днепром и Десной, между Западной Двиной и верхним течением Днепра. Постепенно наши войска закрепились на довольно прочной линии обороны, проходящей вдоль р. Десна к востоку от Рославля и Ельни и к западу от Дорогобужа. Эту линию, которая была продолжением рубежа, обороняемого расположенной несколько севернее 9-й армией, удерживали войска старой 4-й армии. 4-я армия была восстановлена, и фельдмаршал фон Клюге опять стал её командующим. Теперь мы несли ответственность за удержание обороны вдоль Десны.

В течение второй половины августа и всего сентября 4-я армия вела бои на рубеже Десны, а 9-я армия оборонялась на правом берегу Днепра севернее Дорогобужа. К югу от нас вместе со 2-й армией вела бои 2-я танковая группа Гудериана, в то время как 3-я танковая группа Гота действовала во взаимодействии с 9-й армией. Не располагая достаточной поддержкой танков, мы вынуждены были перейти к позиционной обороне вдоль Десны, что требовало большого количества войск. Русские предпринимали яростные контратаки и все чаще и чаще прорывали тонкую линию нашей обороны. В критическом положении нас спасали только танковые части. Во время этих боев мы убедились, что в современной войне поддержка танков необходима пехоте не только в наступлении, но и в обороне.

Когда я говорю, что наша линия обороны была тонкой, я отнюдь не преувеличиваю. Дивизии обороняли полосу по фронту около 30 километров. Кроме того, в ходе боевых действий, особенно в районе Ельни, чти дивизии понесли тяжёлые потери и имели теперь неполный состав. Что касается тактических резервов, то их просто не было.

Разногласия между Гитлером и его высшими военными советниками касались не только стратегии, но и тактики. В боевых действиях, рассчитанных на окружение крупных сил противника, мы захватывали много пленных и большие трофеи. И всё-таки результаты были не такими значительными, как это могло бы показаться на первый взгляд. Во-первых, для окружения больших соединений противника требовались крупные танковые силы; во-вторых, такое окружение противника редко заканчивалось удачно, так как большие группы русских часто ускользали из котлов и уходили на восток. Поэтому Гитлер настаивал на окружении небольших групп противника, считая, что эта тактика будет более успешной.

В сентябре решился, наконец, вопрос о будущей стратегии. Был принят вариант, предложенный фельдмаршалом фон Браухичем. Итак, мы идём на Москву. Вопрос теперь заключался в том, успеем ли мы своими слабыми силами захватить все ещё далёкую столицу, прежде чем наступит суровая русская зима. Нам предстояло дорого заплатить за бесплодные споры, занявшие несколько недель августа и весь сентябрь.

Наконец, приказ был получен. Группа армий «Центр» должна была наступать на Москву. Начало операции намечалось на 2 октября. Итак, жребий брошен, великая битва вот-вот начнётся. Увертюрой к ней должно было стать сражение за Вязьму.

Сражение за Вязьму

Пока среди немецкого верховного командования шёл спор о том, что делать, русские построили новую оборонительную линию вдоль верхнего течения Днепра и Десны, то есть как раз перед фронтом группы армий «Центр». Эта линия представляла собой внешнее кольцо оборонительной системы, прикрывавшей Москву.

Наша задача - прорвать эту линию обороны, осуществить двойное окружение противника и до наступления зимы вступить в Москву.

Наши войска дислоцировались следующим образом. Находившаяся в районе Брянска и к югу от него 2-я армия вместе с приданной ей 2-й танковой группой Гудериана должна была нанести удар в направлении Орла и, овладев им, продвинуться на север. Слева располагалась 4-я армия Клюге с приданной ей танковой группой Гепнера. Левый фланг 4-й армии проходил вдоль верхнего течения Днепра восточнее Смоленска. Эта армия, усиленная танками, должна была нанести основной удар по Москве. К северу от верхнего течения Днепра находилась 9-я армия Штрауса с приданной ей танковой группой Гота. Как и в прежних боях восточнее Буга, танковые группы Гепнера и Гота были сосредоточены на внешних флангах полевых армий. Эти танковые соединения должны были двигаться сначала на восток, а затем повернуть навстречу друг другу с целью окружения Вязьмы. Полевые армии должны были повторить свою старую тактику, которая прежде всегда оказывалась успешной. Эта тактика, как говорилось выше, заключалась в окружении мелких группировок противника внутри огромного кольца окружения, создаваемого танковыми соединениями. Как только клеши сомкнутся, танковые группы, не обращая внимания на бой с окружённым противником, который, безусловно, разгорится в котле в районе Вязьмы, должны будут продолжать с максимальной скоростью двигаться на Москву.

Наступление началось ранним утром 2 октября. Армии Клюге и Штрауса, усиленные танковыми группами, атаковали противника с поистине замечательной точностью. Войска действовали точно по планам, разработанным генеральным штабом. В этом сражении, проведённом, как на ученье, и происходившем между 2 и 13 октября, группа армий «Центр» захватила 650 тысяч пленных, 5 тысяч орудий и 1200 танков. Поистине астрономические цифры!

Такие же потери русские понесли и на участках групп армий «Север» и «Юг» Неудивительно, что Гитлер, высшее командование и войска полагали, что материальные и людские ресурсы Красной Армии подходят к концу. Как нам сообщали пленные, это наступление, предпринятое в такое позднее время года, было для русских полной неожиданностью. Казалось, Москва вот-вот падёт. В группе армий «Центр» все стали большими оптимистами. От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы. Гитлер даже создал специальную сапёрную команду, которая должна была разрушить Кремль. И всё-таки можно только сожалеть, что министр пропаганды нашёл уместным сделать напыщенное заявление, что война на Востоке, дескать, выиграна, а Красная Армия фактически уничтожена.

Чтобы ясно представить себе размеры надвигавшейся катастрофы, следует обрисовать, каково было в тот момент психическое состояние наших командиров и войск. Начиная с 22 июня немецкая армия шла вперёд оn победы к победе и, несмотря на скверные дороги и плохую погоду, преодолела огромное расстояние от Буга до окрестностей Москвы. Так как большая часть армии передвигалась пешком с обозом на конной тяге, то уже один марш наших войск можно считать подвигом. И всё это было сделано в течение каких-то трёх с половиной месяцев, из которых несколько недель мы бездействовали, пока верховное командование обсуждало вопросы высшей стратегии. 12 октября, когда сражение за Вязьму в основном закончилось (остались лишь разрозненные очаги сопротивления русских), мы с гордостью могли смотреть на наше прошлое и с уверенностью - в будущее.

В середине октября все немецкие армии перешли в наступление на Москву. Наш штаб, находившийся в Рославле, когда началось сражение за Вязьму, 6 октября передислоцировался в Спас-Деменск, а 10 октября - в Юхнов. Через несколько дней вся группа армий «Центр» начала движение на восток. Между нами и русской столицей находилась так называемая «московская оборонительная позиция». У нас не было оснований считать, что этот орешек трудно будет разгрызть. Если нам удастся взять эти позиции, путь на Москву, как мы полагали, будет открыт.

Смена настроения

Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днём возрастало. Командование русскими войсками, прикрывавшими Москву, теперь принял маршал Жуков. За несколько недель его войска создали глубокоэшелонированную оборону, которая проходила через лес, примыкавший к р. Нара, от Серпухова на юге до Наро-Фоминска и далее на север. Тщательно замаскированные опорные пункты, проволочные заграждения и большие минные поля теперь заполняли огромный лесной массив, прикрывавший западные подступы к столице.

Из остатков потрёпанных в тяжёлых боях армий, а также свежих частей и соединений русское командование сформировало новые сильные армии. В армию были призваны московские рабочие. Из Сибири прибывали новые армейские корпуса. Большинство иностранных посольств и миссий, а также часть русского правительства были эвакуированы из Москвы на восток. Но Сталин со своим небольшим штабом остался в столице, которую он твёрдо решил не сдавать. Всё это было для нас полной неожиданностью. Мы не верили, что обстановка могла так сильно измениться после наших решающих побед, когда столица, казалось, почти была в наших руках. В войсках теперь с возмущением вспоминали напыщенные октябрьские заявления нашего министерства пропаганды.

Стали раздаваться саркастические замечания по адресу военных руководителей, восседавших в Берлине. В войсках считали, что политическим руководителям пора побывать на фронте и своими глазами посмотреть, что там делается. Солдаты переутомились, а части, особенно пехотные, были не полностью укомплектованы личным составом. В большинстве пехотных рот численность личного состава достигала всего 60-70 человек. Войска понесли большие потери в конском составе, и теперь трудно стало перебрасывать орудия. В танковых дивизиях количество боеспособных танков было намного меньше штатной численности. Считая, что война с Россией по сути дела закончилась, Гитлер приказал сократить выпуск промышленностью военных материалов. На фронт, в боевые части, теперь поступало мизерное пополнение. Скоро должна была начаться зима, но о зимнем обмундировании мы и не слышали.

Слишком растянутые коммуникационные линии едва обеспечивали доставку нашим войскам необходимых предметов снабжения. Приходилось переделывать колеи русских железных дорог, которые были шире, чем колеи железных дорог в Западной Европе. Глубоко в нашем тылу, в огромных лесных и болотистых районах, начали действовать первые партизанские отряды. У нас не было достаточных сил и средств для борьбы с ними. Они нападали на транспортные колонны и поезда с предметами снабжения, заставляя наши войска на фронте терпеть большие лишения.

Воспоминание о Великой армии Наполеона преследовало нас, как привидение. Книга мемуаров наполеоновского генерала Коленкура, всегда лежавшая на столе фельдмаршала фон Клюге, стала его библией. Все больше становилось совпадений с событиями 1812 г. Но эти неуловимые предзнаменования бледнели по сравнению с периодом грязи или, как его называют в России, распутицы, которая теперь преследовала нас, как чума.

Мы, конечно, знали, что нас ожидает распутица, - нам приходилось читать о ней в книгах. Но реальная действительность превзошла самые печальные опасения. Распутица началась в середине октября, во время боев в районе Вязьмы, и непрерывно усиливалась до середины ноября. Что такое русская распутица, невозможно рассказать человеку, который сам никогда не сталкивался с ней. В этом уголке мира проложено всего несколько шоссейных дорог. Вся территория страны покрывается непролазной липкой грязью. Пехотинец скользит на размокших от воды дорогах. Чтобы тащить орудия, нужно впрягать много лошадей. Все колёсные машины глубоко погружаются в вязкую грязь. Даже тракторы передвигаются с большим трудом. Много тяжёлых орудий застряло на дорогах и поэтому не было использовано в Московской битве. Танки и другие гусеничные машины часто засасывало грязью. Теперь нетрудно представить, какому напряжению подверглись наши уже измученные, истощённые войска.

И вдруг на нас обрушилась новая, не менее неприятная неожиданность. Во время сражения за Вязьму появились первые русские танки Т-34. В 1941 г. эти танки были самыми мощными из всех существовавших тогда танков. С ними могли бороться только танки и артиллерия. 37-мм и 50-лш противотанковые орудия, которые тогда состояли на вооружении нашей пехоты, были беспомощны против танков Т-34. Эти орудия могли поражать лишь русские танки старых образцов. Таким образом, пехотные дивизии были поставлены перед серьёзной проблемой, . В результате появления у русских этого нового танка пехотинцы оказались совершенно беззащитными. Требовалось крайней мере 75-мм орудие, но его ещё только предстояло создать. В районе Вереи танки Т-34 как ни в чём не бывало прошли через боевые порядки 7-й пехотной дивизии, достигли артиллерийских позиций и буквально раздавили находившиеся там орудия. Понятно, какое влияние оказал этот факт на моральное состояние пехотинцев. Началась так называемая «танкобоязнь».

Нам уже было известно о приказе маршала Тимошенко, отданном с целью ободрить его войска после многих поражений. В этом приказе перечислялись слабые стороны немецких войск. Тимошенко разъяснял, что главная сила немцев - в их техническом мастерстве и вооружении. Один на один немецкий солдат слабее русского, писал маршал, он нервничает и становится робким, когда приходится вести бой ночью, в лесу или на болотистой местности. В этих видах боя русский солдат значительно сильнее немецкого. Все это, конечно, не совсем точно. Если бы это было так, мы не стояли бы у ворот Москвы. И всё же в приказе Тимошенко содержалось зерно правды. Цивилизованный европеец во многих отношениях уступает более крепкому человеку Востока, закалённому близким общением с природой.

Наша авиация действовала превосходно. Однако теперь количество боеспособных самолётов уменьшилось, не хватало и посадочных площадок близ линии фронта, особенно во время распутицы. Резко возросло количество аварий при посадке и взлёте самолётов. А русская авиация до сих пор почти не появлялась в воздухе.

26 октября фельдмаршал фон Клюге передвинул свой штаб из Юхнова в район Малоярославца, поближе к своим войскам. Позже, во время большого русского контрнаступления, его штаб чуть было не попал в плен. Между прочим, в 1812 г. через Малоярославец прошёл Наполеон.

К концу октября ослабленный участок нашего фронта проходил вдоль Оки от Алексина и севернее, затем вдоль р. Нара до Наро-Фоминска, потом поворачивал на северо-запад и пересекал шоссейную дорогу, идущую на Москву через Рузу и Волоколамск. Эта линия фронта, по крайней мере временно, представляла собой границу наибольшего продвижения немецких войск, так как наша наступательная способность истощилась. Наши войска были ослаблены и утомлены. Русские армии занимали глубокоэшелонированную оборону в лесах, окружающих Москву. Часть нашей артиллерии застряла в грязи где-то между Вязьмой и p. Hapa. Но Москва была недалеко. Ночью было видно, как снаряды русской зенитной артиллерии разрывались над столицей. Что же должно было произойти?

Совещание в Орше

В ноябре начальник генерального штаба созвал на совещание в Оршу начальников штабов трёх групп армий, а также всех армий, участвовавших в боях на Восточном фронте. На повестке дня стоял роковой вопрос: должны ли немецкие армии окопаться вдоль существовавшей тогда линии фронта и ждать, пока весной не наступит благоприятная погода, или же продолжать наступление зимой.

Представитель группы армий «Юг» (её командующим был фельдмаршал Рундштедт) выступил против дальнейших наступательных операций и настаивал на переходе к обороне. Группа армий «Север» была настолько ослаблена, что нечего было и думать о проведении наступательных действий на её участке. Представители же группы армий «Центр» высказались за то, чтобы сделать последнюю попытку захватить Москву. Как только русская столица скажется в наших руках, говорили они, отдельные танковые дивизии надо направить восточнее города с целью перерезать основные железные дороги, связывающие Москву с Сибирью.

Мнения разделились. Конечно, перспектива войти в Кремль не могла не привлекать нас, но многие сомневались в способности наших ослабленных войск осуществить решающий удар.

Последняя попытка

После этого совещания вопрос о наступлении на Москву детально обсуждался с командирами частей и соединений. Фельдмаршал фон Клюге неоднократно посещал свои части на переднем крае и интересовался мнением унтер-офицеров.

Что касается наших людских ресурсов и боевой техники - то мы по-прежнему получали незначительные пополнения личного состава и вооружения. Но с октября дивизии немного отдохнули на своих позициях, удерживаемых по близости от Москвы. Только правый фланг армии подвергался непрерывным атакам противника в районе Серпухова и вдоль дороги Подольск - Малоярославец. На этом фланге было мало наших войск, и они с трудом отражали удары противника. Целыми часами командующие армиями обсуждали создавшуюся обстановку. И вот принято окончательное решение - сделать последнюю попытку нанести решающий удар по Москве. Верховное командование считало возможным начать проведение операции лишь после того, как подморозит.

Расположение войск

Наступление на Москву планировалось осуществить войсками 4-й армии фон Клюге, которая в связи с этим была усилена.

Наш правый фланг, от Оки до Нары, прикрывали слабые силы. К югу от Оки 2-я танковая группа Гудериана, приданная 2-й армии, должна была продвигаться на Тулу и дальше на северо-восток. Главные силы 4-й армии были сосредоточены вдоль р. Нара, между дорогой Подольск - Малоярославец и автострадой МоскваСмоленск Севернее этой шоссейной дороги и р. Москва, точнее, между Рузой и Волоколамском, сосредоточилась приданная 4-й армии Клюге 4-я танковая группа генерала Гепнера.

Опыт прошлых боевых действий показал, что тесное взаимодействие между танковыми и пехотными соединениями даёт хороший результат и поэтому танковой группе Гепнера было подчинено несколько пехотных корпусов.

План операции заключался в следующем: усиленной 4-й танковой группе предстояло нанести удар в северном направлении, левее шоссейной дороги Москва - Смоленск, затем повернуть на восток и атаковать Москву с запада и северо-запада. В это время 4-я армия, форсировав р. Нара, должна была своими наступательными действиями сковать на этом участке фронта значительные силы противника.

Последнее наступление

К середине ноября период грязи закончился, и первые морозы возвестили о наступлении зимы. Теперь по дорогам и ровной местности могли двигаться боевые машины и транспортные средства всех видов. Далеко в нашем тылу тракторы вытаскивали из замёрзшей грязи тяжёлые орудий, которые одно за другим перебрасывались к линии фронта. Впрочем, часто случалось и так, что, вытаскивая орудия из затвердевшей грязи, их буквально разрывали на части.

В первые дни наступление 4-й танковой группы развивалось успешно. С тяжёлыми боями противник медленно отходил на восток. Севернее наступала 3-я танковая группа генерал-полковника Рейнгардта. Обе эти танковые группы подчинялись командующему 4-й армией фельдмаршалу фон Клюге. Таким образом, в его подчинении находилось 11 армейских корпусов, или 35 дивизий, из которых девять были танковыми. Правда, это были соединения неполного состава: не хватало людей и вооружения.

Около 20 ноября погода внезапно испортилась, и уже через ночь мы испытали все ужасы русской зимы. Термометр внезапно упал до - 30o С. Резкое похолодание сопровождалось сильным снегопадом. Через несколько дней мы с горечью убедились, что началась русская зима. С увеличением трудностей темп наступления обеих танковых групп снизился, но всё же они продолжали пробиваться к Москве. Бросив в бой свои последние резервы, они захватили Клин и вышли к каналу Москва - Волга. В этом районе их северный фланг внезапно атаковали свежие русские части.

В последние дни ноября наши передовые части, наступавшие на Москву, достигли Озерецкое, а разведывательные подразделения танковых частей проникли даже в западные окрестности Москвы. На этом выдохлась наступательная мощь обеих наших танковых групп.

Такова была обстановка вечером 28 ноября, когда генерал-полковник Гепнер попросил фельдмаршала фон Клюге отдать приказ о наступлении войскам 4-й армии, расположенным вдоль р. Нара. Это наступление, считал Гепнер, облегчит давление, оказываемое противником на обе танковые группы, и заставит русское командование перебросить часть своих сил с их участка в район действий 4-й армии. Детально обсудив эту просьбу со мной как со своим начальником штаба, 29 ноября фельдмаршал отдал приказ о переходе в наступление. Наступление началось утром следующего дня. Основной удар наносился по Наро-Фоминску. Танковый корпус поддерживал южное крыло наступавшей армии. Через несколько дней после начала наступления пехота в нескольких местах прорвала глубокоэшелонированную оборону противника в лесу вдоль р. Нара. Однако ко 2 декабря стало ясно, что войск, находившихся в нашем распоряжении, явно недостаточно для выполнения поставленной перед ними задачи. Только разведывательному батальону 258-й пехотной дивизии удалось найти брешь в обороне русских. Он продвигался вперёд в течение всей ночи и едва не достиг юго-западной окраины Москвы. Однако рано утром 3 декабря его атаковали русские танки и отряды московских рабочих.

Фельдмаршал решил приостановить наступление, перспективы которого в создавшейся обстановке стали безнадёжными и которое могло привести только к напрасным потерям. Войскам 4-й армии, находившимся южнее шоссейной дороги, было приказано отойти на свои прежние позиции, расположенные за р. Нара. Отход был проведён успешно. Противник преследовал наши войска с большой осторожностью.

В той обстановке решение фельдмаршала фон Клюге нужно считать правильным. Через несколько дней маршал Жуков бросил русские войска в мощное контрнаступление . Начатое 6 декабря, оно было направлено против двух танковых групп, расположенных северо-восточнее Москвы. Это был поворотный пункт нашей Восточной кампании - надежды вывести Россию из войны в 1941 г. провалились в самую последнюю минуту.

Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя. Но следует сказать, что и немецкая армия продемонстрировала высокую моральную стойкость в преодолении всех бедствий и опасностей, обрушившихся на неё.

Каждому солдату немецкой армии было ясно, что от исхода битвы за Москву зависит наша жизнь или смерть. Если здесь русские нанесут нам поражение, у нас не останется больше никаких надежд. В 1812 г. Наполеону всё же удалось вернуться во Францию с жалкими остатками своей разгромленной Великой армии. В 1941 г. немцам оставалось или выстоять, или же быть уничтоженными. В то время русская пропаганда сводилась к разбрасыванию с самолётов листовок со скучным, грубо выполненным изображением покрытых снегом русских степей, усеянных трупами немецких солдат. Эта пропаганда не производила должного впечатления на наши войска. Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной атаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им ещё никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен, понеся большие потери от огня противника и от мороза. Через несколько дней он был отведён в тыл и отправлен на Запад.

Положение армий

Прежде чем перейти к рассмотрению дальнейших боевых действий, необходимо рассказать о немецких и русских войсках, участвовавших в сражении под Москвой в 1941 г., а также об условиях, в которых происходила ч Московская битва.

На нашем фронте ограниченная видимость ежедневно устанавливалась только на несколько часов. До 9 часов утра окрестности обычно бывали окутаны густым туманом. Постепенно пробивалось солнце, и только к 11 часам дня можно было кое-что увидеть. В 15 часов наступали сумерки, а через час опять становилось темно. В районе Малоярославца у нас был аэродром, куда изредка прибывали транспортные самолёты из Смоленска, Орши и Варшавы. Они доставляли пополнения, но совершенно недостаточные для того, чтобы компенсировать и ежедневные потери Прибывавшие на самолётах солдаты были одеты в длинные брюки и ботинки со шнурками. Часто у них не было шинелей и одеял. Транспортные дивизий ожидали пополнения на аэродромах и сразу же перебрасывали их на фронт, где в них чувствовалась острейшая необходимость. Нередко они оказывались на фронте в ту же ночь. Таким образом, люди, всего два дня назад жившие в уютных казармах Варшавы, через 48 часов попадали на Московский фронт, который уже начал распадаться.

Ещё в конце лета, когда фельдмаршал фон Браухич понял, что война на Востоке продлится и зимой, он убеждал Гитлера вовремя приготовить для наших войск необходимое зимнее снаряжение. Гитлер отказался внять здравому совету, так как был твёрдо убеждён, что русских удастся победить до наступления холодов. Теперь даже в ставке Гитлера вдруг поняли, что война в России по сути дела только начинается и что придётся, как это ни ужасно, воевать почти без зимней одежды. Гитлер начал отдавать категорические приказы о срочной отправке на Восточный фронт тёплой одежды. В Германии повсеместно проводился сбор меховых и других тёплых вещей. Но слишком поздно! Чтобы доставить войскам собранную одежду, нужны были не дни и даже не недели, а целые месяцы. Таким образом, солдатам суждено было провести свою первую зиму в России в тяжёлых боях, располагая только летним обмундированием, шинелями и одеялами. Всё, что имелось в оккупированных районах России - валенки, меховые шапки и шерстяное обмундирование, - было реквизировано, но оказалось каплей в море и почти не облегчило положения огромной массы наших солдат.

Со снабжением войск дела обстояли неважно. К нашему району боевых действий подходило всего несколько железных дорог, да и их часто перерезали партизаны. В паровых котлах паровозов, не приспособленных к условиям русского климата, замерзала вода. Каждый паровоз мог тащить только половину обычного количества вагонов. Многие из них, покрытые снегом и льдом, целыми днями простаивали в тупиках железнодорожных станций. Наша огромная потребность в артиллерийских снарядах удовлетворялась с трудом. В то же время, чтобы подбодрить солдат, из Франции и Германии доставлялись на Восточный фронт целые поезда с красным вином. Вы, конечно, представляете себе, какое отвратительное чувство возникало у солдат и офицеров, когда вместо снарядов, без которых войска буквально задыхались, им привозили вино. Впрочем, и вино нередко попадало на фронт в непригодном виде: при перевозке оно замерзало, бутылки лопались, и от него оставались только куски красного льда.

Наши оборонительные позиции были почти лишены укрытий. Это сказалось на тактике обеих сторон, которые вели упорные бои за овладение населёнными пунктами, где можно было найти хоть какое-нибудь укрытие от ужасного холода. Однако в конце концов такая тактика приводила к тому, что обе стороны подвергали эти деревни артиллерийскому обстрелу и поджигали деревянные дома и дома с соломенными крышами, лишая противника элементарных удобств. Закапываться же в землю нечего было и пытаться - земля затвердела, как железо.

Суровый климат оказывал воздействие и на оружие. Смазка на оружии загустевала так, что часто невозможно было открыть затвор, а глицерина или специальных масел, которые можно было бы использовать в условиях низких температур, у нас не было. Под танками ночью приходилось поддерживать слабый огонь, чтобы двигатели не замерзали и не выходили из строя. Нередко танки скользили по замёрзшему грунту и скатывались под откос.

Вероятно, это краткое описание помогло читателю составить представление об условиях, в которых зимой 1941/42 г. немецкой армии приходилось вести боевые действия.

Русские находились в лучших условиях. Самое главное, что сильный холод не был для них новинкой - они привыкли к нему. Кроме того, сразу же позади них находилась Москва. Следовательно, линии снабжения были короткими. Личный состав большинства русских частей был обеспечен меховыми полушубками, телогрейками, валенками и меховыми шапками-ушанками. У русских были перчатки, рукавицы и тёплое нижнее белье. По железным дорогам у русских курсировали паровозы, сконструированные с учётом эксплуатации их в Сибири, при низких температурах. Русские грузовые автомобили и танки, как и наши, были неудобны, но не до такой степени, они были лучше наших приспособлены к русским условиям. До сих пор мы ещё мало видели русских самолётов, хотя в то время линия фронта проходила всего в нескольких минутах полёта от московских аэродромов. Таковы были условия, когда 6 декабря маршал Жуков принял роковое для нас мощное контрнаступление на Московском фронте.

Русское контрнаступление

Ожесточённые боевые действия на подступах к Москве, которые чуть было не привели к распаду большей части немецкого фронта, хронологически, в целях лучшего понимания происходивших событий, можно объединить в отдельные серии боев. Чтобы разобрать их детально, потребовалось бы написать целую книгу. Но чтобы понять битву за Москву в целом, их следует рассматривать в общих чертах. Строго говоря, Московская битва продолжалась до середины апреля 1942 г.

Русское контрнаступление началось с того, что превосходящие силы русских нанесли удар севернее Москвы. Они форсировали канал Москва - Волга с востока в направлений на Клин и атаковали левый фланг танковой группы генерала Рейнгардта в районе южнее волжских озёр. Одновременно они атаковали и 4-ю танковую группу, расположенную южнее. Особенно сильный удар был нанесён из района Москвы в западном направлении вдоль шоссейной дороги Москва - Смоленск по стыку 4-й танковой группы и 4-й армии. В тех скверных условиях немецкие танковые войска не смогли выдержать сильнейшее давление русских и вынуждены были медленно отступать, продолжая вести упорные бои в глубоком снегу и надеясь восстановить единый фронт дальше на западе. При отступлении мы оставили много тяжёлого вооружения. Редкие в этих местах дороги, покрытые толстым слоем снега, часто оказывались непроходимыми для наших орудий и танков. В боях с противником мы понесли тяжёлые потери, но ещё большими были потери от мороза. Особенно часто солдаты обмораживали ступни ног, так как неудобная, плотно прилегающая к ногам обувь не давала возможности надевать больше одной пары носков. В конце концов даже Гитлер вынужден был дать согласие на отход двух танковых групп. В середине декабря русское наступление расширилось к югу. Новые атаки были предприняты против 4-й армии между Серпуховом и Тучково. Здесь противнику удалось добиться пока только местных успехов, и 4-я армия сумела удержать общую линию фронта.

Большая угроза нависла над южным участком фронта 4-й армии. Здесь потрёпанная в прежних боях 2-я танковая армия Гудериана (бывшая 2-я танковая группа) была атакована превосходящими силами противника. Русские начали сильное наступление в районе Тулы, задержать которое 2-я танковая армия была не в состоянии. Одна группа русских войск продолжала наступать на запад, а другая повернула на северо-запад в направлении Калуги. Русские войска, расположенные в районе Таруса - Алексин, тоже перешли в наступление. Здесь опять одна их группа устремилась на запад, в то время как другая повернула на северо-запад в направлении на Малоярославец и Медынь.

Намерения русских были понятны. Они планировали широкое двойное окружение 4-й армии путём нанесения ударов на севере и юге. Их окончательной целью было окружение и уничтожение этой армии на её позициях западнее Москвы. Немецкое командование почти не надеялось избежать окружения и разгрома огромной южной группировки. Русские медленно расширяли брешь между 2-й танковой и 4-й полевой армиями. У фельдмаршала фон Клюге не было резервов, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над его южным флангом. Более того, 4-ю армию связывала с тылом только одна дорога. Она проходила через Юхнов, Медынь, Малоярославец и Подольск. Все остальные дороги в районе армии скрылись под толстым снежным покровом. Если бы русские, наступая с юга, сумели захватить нашу единственную жизненную артерию, с 4-й армией было бы покончено.

«4-я армия будет драться!»

Сложилась такая обстановка, что командование группой армий «Центр» должно было подумать об организации планомерного отхода всей усиленной 4-й армии в западном направлении. Необходимость этого логически вытекала из того, что 2-я танковая армия, расположенная южнее, вынуждена была отступать за Оку в районе Белева. На карте была проведена линия, проходящая грубо от Белева через Юхнов на р. Угра, на Гжатск и далее на север. На эту линию и должны были отойти войска 4-й армии. Был отдан приказ провести рекогносцировку передовой линии обороны. Одна моторизованная дивизия уже выступила в район Юхнова. Фельдмаршал фон Клюге со своим штабом намеренно оставался ещё в Малоярославце, хотя теперь городу угрожала серьёзная опасность. В середине декабря он вызвал на совещание своих корпусных командиров и их начальников штабов для детального обсуждения плана отхода соединений 4-й армии, занимавших оборону южнее московско-смоленской шоссейной дороги. Всё казалось совершенно ясным.

Вдруг позвонил начальник штаба группы армий «Центр» генерал фон Грайфенберг, мой близкий друг. Он желал говорить с начальником штаба 4-й армии. Я подошёл к телефону. Грайфенберг сказал: «Лучше оставайтесь там, где находитесь теперь. Только что получен новый приказ Гитлера. 4-я армия не должна отступать ни на шаг».

Читатель поймёт, какое впечатление произвёл на нас этот приказ. По всем расчётам он мог означать только разгром 4-й армии. И всё-таки пришлось ему подчиниться. Части и соединения, уже отходившие на запад, были возвращены назад. 4-я армия готовилась к своим последним боям. Теперь её могло спасти только чудо.

Однако это было ещё не все. В самый критический момент произошла кардинальная замена одних командующих другими.

Смена командования

Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок уже давно страдал болезнью желудка. Физическое состояние фон Бока резко ухудшилось в связи с поражением его группы армий под Москвой, и теперь он должен был хотя бы временно передать командование группой армий другому человеку. На его место был назначен фельдмаршал фон Клюге - человек железной воли. Покинув 4-ю армию 18 декабря, он принял командование группой армий «Центр», штаб которой располагался в лесу западнее Смоленска.

Таким образом, в момент тяжёлых испытаний 4-я армия осталась без командующего. Клюге считал, что он сможет руководить своей старой армией по телефону и радио из Смоленска. Поэтому он посылал мне, как своему бывшему начальнику штаба, приказы и инструкции, за выполнение которых я нёс личную ответственность. Такое положение продолжалось до 26 декабря, когда в штаб 4-й армии прибыл новый командующий генерал горно-стрелковых войск Кюблер. Некоторое время командующим армией был генерал танковых войск Штумме.

Нетрудно себе представить, как пагубно сказалась эта смена командующих на боевых действиях армии.

Ещё более значительные изменения происходили в Берлине. Главнокомандующий сухопутными силами фельдмаршал фон Браухич давно был в немилости у Гитлера. Уже несколько лет он страдал болезнью сердца и не выдержал поражения наших войск под Москвой. Браухич ушёл в отставку, и Гитлер стал полновластным главнокомандующим сухопутными силами. Его единственным советником, хотя и без всяких прав, был начальник генерального штаба генерал Гальдер, оставшийся после этой чистки на своём посту.

Гитлер верил, что он один сможет избавить свою армию от катастрофы, которая неотвратимо надвигалась под Москвой. И если говорить откровенно, он этого действительно добился.

Его фанатичный приказ, обязывавший войска стойко держаться на каждой позиции и в самых неблагоприятных условиях, был, безусловно, правильным. Гитлер инстинктивно понял, что любое отступление по снегам и льду через несколько дней приведёт к распаду всего фронта, и тогда немецкую армию постигла бы та же участь, что и Великую армию Наполеона. Дивизии не разрешалось отступать больше чем на 5-10 километров за одну ночь. Большего нельзя было и требовать от войск и гужевого транспорта в тех невероятно тяжёлых условиях. Так как все дороги были занесены снегом, отступать приходилось по открытой местности. После нескольких ночей такого отступления солдаты настолько изнемогали, что, останавливаясь, просто ложились на снег и замерзали. В тылу не было заранее подготовленных позиций, куда войска могли бы отойти, и оборонительной линии, которую нужно было удерживать.

Таким образом, в течение многих недель поле боя медленно отодвигалось на запад. Упорно обороняясь, наши армии постепенно отходили. Русские несколько раз прорывали нашу оборону, но мы всегда находили силы опять восстанавливать линию фронта. Численность личного состава рот в большинстве случаев сократилась до 40 человек. Мы понесли большие потери в боевой технике. До конца декабря в угрозе, нависшей над левым флангом армии, видели главную опасность.

Но вот счастье улыбнулось Гитлеру. Хотя противник был гораздо сильнее нас, темп его наступления стал замедляться. Несомненно, русские были разочарованы, что до сих пор ещё не добились распада немецкого фронта западнее Москвы. Их удивляла стойкость сильно потрёпанных немецких дивизий, сражавшихся в условиях сурового климата.

Русское командование безжалостно посылало свои войска вперёд. В Малоярославце за несколько дней до рождества мы перехватили переданные по радио донесения, которые небезынтересно привести здесь. Русский командир полка сообщал по радио: «Сейчас продолжать наступление невозможно. Необходимо на двенадцать часов задержаться на достигнутом рубеже». Ответ старшего командира гласил: «Атакуйте противника немедленно. Если вы этого не сделаете, пеняйте на себя».

Что-то вроде чуда произошло на южном фланге 4-й армии. Нам было непонятно, почему русские, несмотря на их преимущество на этом участке фронта, не перерезали дорогу Юхйов - Малоярославец и не лишили 4-ю армию её единственного пути снабжения. По ночам кавалерийский корпус Белова, который во второй половине декабря причинил нам так много беспокойства, продвигался в нашем глубоком тылу по направлению к Юхнову. Этот корпус достиг жизненно важной для нас коммуникации, но к счастью, не перерезал её. Он продолжал продвигаться в западном направлении и скрылся где-то в огромных Богородицких болотах.

В конце декабря 1941 г. штаб 4-й армии все ещё находился в Малоярославце. В канун рождества всю ночь шли бои рядом с нашим штабом. Между нами и русскими находилась только 19-я танковая дивизия, вызванная с фронта, в которой насчитывалось всего 50 танков.

В течение этих недель авиация не могла оказывать нам такую эффективную поддержку, как прежде. Ещё в ноябре в Северную Африку, где потерпели поражение войска фельдмаршала Роммеля, были переброшены наиболее боеспособные части 2-го воздушного флота Кессельринга.

25 декабря штаб 4-й армии в самый последний момент переместился в Юхнов. К 22 декабря 4-я и 3-я танковые группы были выведены из состава 4-й армии. Теперь 4-я армия могла рассчитывать только на свои силы.

Сравнительные данные о силах и средствах немецких и русских войск по состоянию на конец декабря весьма поучительны. 4-я армия, занимавшая оборону между Калугой и Тучкове, насчитывала в своём составе 13 пехотных и одну танковую дивизию. Однако эти соединения имели такой некомплект личного состава, что многие дивизии по сути дела являлись боевыми группами, состоявшими из подразделений различных родов войск. Перед фронтом 4-й армии были сосредоточены следующие русские соединения: 24 стрелковые дивизии, три танковые и две посадочно-десантные бригады. Основная часть этих сил действовала на южном фланге 4-й армии. Южнее Калуги наступали в западном направлении ещё шесть стрелковых дивизий, одна танковая бригада и четыре кавалерийские дивизии. В районе Тулы сосредоточивались три стрелковые, одна моторизованная, две танковые дивизии и две танковые бригады.

Эти цифры говорят сами за себя. Правда, не все русские дивизии были укомплектованы по штатам военного времени. Некоторые из них, безусловно, были очень слабы. Они сильно различались как по организации, так и по боеспособности. Русские были неистощимы в различных выдумках. Например, кавалерийские дивизии часто сопровождались пехотой на санях. Сани привязывались верёвками к сёдлам кавалеристов. Странно было видеть, как в ясную лунную ночь передвигались по снегу длинные колонны всадников, за каждым из которых ехал на санках пехотинец.

Наши потери в вооружении и боевой технике были так же велики, как и потери в людях, а может быть, даже превосходили их. Примером этого может служить состояние артиллерии 4-й армии в начале января 1942 г. В данном случае имеется в виду артиллерия армейского подчинения. Перед нашим отступлением в её составе было: 48 тяжёлых гаубиц, 36 миномётов, 48 100-мм и девять 150-мм пушек, 84 штурмовых орудия и 252 тяжёлых и лёгких трактора. Теперь же у нас осталось пять тяжёлых гаубиц, восемь миномётов, 17 l00-мм и две 150-мм пушки, 12 штурмовых орудий и 22 трактора.

Бои в начале 1942 года

Несмотря на огромное преимущество в силах, русские не смогли добиться распада немецкого фронта западнее Москвы к концу 1941 г. Но это ни в коей мере не значило, что острый кризис миновал. В течение первых трёх месяцев 1942 г. над 4-й армией неоднократно нависала серьёзная опасность.

В январе термометр упал до 42 мороза по Цельсию. Это продолжалось только несколько дней, затем температура повысилась. Здесь я не могу детально описать происходившие тогда бои, хотя в совокупности они представляют собой часть огромного Московского сражения. Это были ужасные месяцы. Позже Гитлер приказал отлить «Восточную медаль», которая выдавалась всем, кто принимал участие в тяжёлых боях на Восточном фронте зимой 1941/42 г. Эта медаль рассматривалась тогда и рассматривается теперь как знак высокого отличия.

26 декабря командующим 4-й армией стал стойкий солдат, генерал горно-стрелковых войск Кюблер. Через несколько недель он пришёл к выводу, что неспособен командовать армией в такой сложной обстановке. Во второй половине января его заменил генерал Хейнрици, который в течение долгого времени командовал 4-й армией.

Заключение

Кампания в России, а особенно её поворотный пункт - Московская битва, нанесла первый сильнейший удар по Германии как в политическом, так и военном отношениях. На Западе, то есть в нашем тылу, больше не могло быть и речи о столь необходимом нам мире с Англией. Что же касается Северной Африки, то и здесь нас постигла неудача. В районе Средиземного моря сложилась напряжённая обстановка. Немецкие войска находились в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, Франции, Греции и на Балканах.

Даже мельком взглянув на карту мира, нетрудно было понять, что маленький район в Центральной Европе, занимаемый Германией, явно не мог выставить силы, способные захватить и удерживать весь европейский континент. Из-за политики Гитлера немецкий народ и его вооружённые силы шаг за шагом все дальше заходили в тупик.

Уместно вспомнить последние годы царствования Александра Македонского, когда его маленькая армия продвигалась в глубь Азии до тех пор, пока обстановка не заставила царя отказаться от своих намерений. Или же шведского короля Карла XII, который в 1709 г. дошёл до Полтавы, где его небольшая армия была разгромлена русскими. Между прочим, группа армий «Юг» летом 1941 г. прошла через Полтаву.

Но самую близкую параллель можно провести с императором Наполеоном. Дитя французской революции, он верил, что может завоевать всю Европу. И вот здесь, в России, в огне пылающей Москвы, его настигла Немезида. Несколько позже мы вернёмся к этой параллели. Часто спрашивают: смогли ли бы немцы выиграть эту войну, если бы им удалось захватить Москву? Это чисто академический вопрос, и никто не может ответить на него с полной определённостью. Я лично считаю, что, если бы даже мы овладели Москвой, все равно война была бы далека от благополучного завершения. Россия настолько обширна, а русское правительство обладало такой решимостью, что война, принимая новые формы, продолжалась бы на бескрайних просторах страны. Наименьшее зло, которого мы могли ожидать, - это Партизанская война, широко развернувшаяся по всей Европейской России. Не следует забывать и об огромных пространствах в Азии, которые тоже являются русской территорией.

Одно совершенно бесспорно: немецкие военные руководители и немецкие войска достигли почти, казалось бы, невозможного. Война на Востоке была последним испытанием наших солдат. В двух мировых войнах они продемонстрировали свою, железную волю, стойко перенеся суровые русские условия.

1812 и 1941 годы

Прежде чем закончить, я хотел бы провести параллель между кампанией Наполеона в 1812 г. и кампанией 1941 г., хотя с исторической точки зрения это трудно сделать, так как причины и обстоятельства этих войн совершенно различны. И всё-таки, на мой взгляд, было бы интересно их сопоставить.

Наполеон был не французом, а итальянцем с Корсики, которая стала частью Франции. Гитлер был не чистым немцем, а австрийцем. Наполеон использовал ударную силу, созданную французской революцией, и опирался на мощь Франции. Гитлер использовал мощь Германии. Наполеон, дитя революции, вёл много войн и одну за другой завоевал все страны Европы. Гитлер следовал по его стопам. Англия была основной целью Наполеона, и он готов был приступить к вторжению из Булони. Операция «Морской лев» 1940 г. была не больше чем угрозой, рассчитанной на достижение политических целей. Французский флот был разгромлен английским, и мечта Наполеона завоевать Англию стала неисполнимой, поэтому император решил причинить ущерб островному королевству, создав систему континентальной блокады. Большинство стран Европы вынуждено было проводить в жизнь это мероприятие Наполеона, и только Россия колебалась. Это и послужило одной из главных причин, заставивших Наполеона объявить России войну. Гитлер начал войну с Россией, намереваясь завоевать для Германии жизненное пространство, уничтожить большевизм и стать хозяином Европы.

И Наполеон и Гитлер верили, что их войны в России закончатся так же быстро и успешно, как и многие другие, которые они вели до этого. Оба они неправильно представляли себе внутренние силы и размеры России. Оба они недостаточно подготовились к войне и не учли трудностей снабжения их армий в этой огромной стране. Многие маршалы и генералы Наполеона не одобряли его плана войны в 1812 г. Точно так же обстояло дело и с планом войны Гитлера в 1941 г.

В 1812 г. Наполеон вторгся в Россию с армией, насчитывавшей более 600 тысяч человек (среди них было более 200 тысяч немцев, фламандцев, поляков, швейцарцев, испанцев и португальцев), 1400 пушек и 180 тысяч лошадей. Наполеон вёл на Россию армию всей Европы. Гитлер пытался сделать то же самое. Хотя ему не удалось осуществить это в полной мере, всё же среди его солдат были румыны, венгры, итальянцы, словаки, финны, испанская дивизия и легион французских волонтёров. 21 июня 1812 г. Наполеон обратился к своим войскам с напыщенным приказом. Перед началом кампании 1941 г. Гитлер тоже отдал аналогичный приказ. Вечером 22 июня 1812 г. император наблюдал за переправой своих солдат через р. Неман у Ковно. Армии Гитлера форсировали Буг в этот же день, ровно 129 лет спустя. Наполеон начал военные действия 24 июня. В обоих случаях война на Востоке началась слишком поздно.

Как в 1812 г., так ив 1941 г. войну оттянула непредвиденная пауза. Французский император потерял несколько драгоценных недель из-за переговоров с русским царём. Наполеон возобновил своё наступление на Москву в сравнительно позднее время года, как и Гитлер, 2 октября 1941 г. В 1812 г. русские отступали с упорными, кровопролитными боями, заманивая Наполеона в глубь России и затягивая войну до зимы. В 1812 г. французский император захватил Москву, но на этом война не кончилась. Наоборот, с точки зрения русских, война только начиналась. Гитлер не смог взять Москву, и только после этого противник начал вести войну по-настоящему. Когда Наполеон вынужден был оставить пылающую Москву, он потерпел своё первое крупное поражение. Аналогичная обстановка сложилась в 1941 г. В обоих случаях на этом этапе русские переходили в мощное контрнаступление, и в обоих войнах большую роль играли партизаны.

В 1812 г. Наполеон считал, что, отступая по снегам и льду, он сможет спасти свою армию. Однако вышло наоборот - отступление привело к разгрому его Великой армии. В декабре 1941 г. Гитлер приказал ни в коем случае не отступать. Гигантскими усилиями фронт удалось удержать, и кризис в конце концов был преодолён. Можно найти и другие исторические параллели, но, как мы отметили выше, к ним следует относиться с большой осторожностью.

1812 г. и 1941 г. доказали, что используя такое старомодное транспортное средство, как лошадь, невозможно в короткое время завоевать огромные пространства России. Ни довольно сильная кавалерия Наполеона, ни моторизованные соединения Гитлера не были достаточно велики, чтобы захватить огромную русскую территорию и осуществить над ней контроль.

Перед тем как начать войну, Наполеон сделал последнюю попытку убедить царя принять его требования. В Вильно к царю Александру I был послан граф Нарбонн. Царь сказал послу следующее: «Я не ослепляюсь мечтами; я знаю, в какой мере император Наполеон великий полководец, но на моей стороне, как видите, пространство и время. Во всей этой враждебной для вас земле нет такого отдалённого угла, куда бы я ни отступил, нет такого пункта, который я ни стал бы защищать, прежде чем согласиться заключить постыдный мир. Я не начну войны, но не положу оружия, пока хоть один неприятельский солдат будет оставаться в России» .

Решимость Сталина в 1941 г. не уступала решимости царя в 1812 г. Большая разница между двумя войнами заключается в том, что император лично вёл свою армию на Москву и обратно, чего не сделал Гитлер.

На военном совете русских в 1812 г. обсуждался вопрос о том, оставлять или не оставлять Москву. Князь Кутузов тогда сказал: «С потерею Москвы не потеряна Россия. Первою обязанностью поставляю сохранить армию и сблизиться с теми войсками, которые идут к нам на подкрепление. Самым уступлением Москвы приготовим мы гибель неприятелю. Доколе будет существовать армия и находиться в состоянии противиться неприятелю, до тех пор останется надежда счастливо довершить войну, но по уничтожении армии и Москва и Россия потеряны. Приказываю отступать» .

Можно определённо полагать, что, если бы немцы взяли Москву, Советы действовали бы точно так же.

Интересно напомнить, что 21 октября 1812 г. маршал Мортье получил от Наполеона приказ взорвать Кремль перед отступлением французов от Москвы. Гитлер намеревался сделать то же самое, если бы ему удалось захватить Москву.

На большие трудности снабжения войск в 1812 г. и 1941 г. уже указывалось выше. В 1941 г. основная проблема заключалась в снабжении войск боеприпасами и горючим. В 1812 г. очень сложно было обеспечить лошадей фуражом. 180 тысяч лошадей Наполеона не могли существовать на том скудном корме, к которому привыкли кони казаков. Кавалерия французского императора понесла крупные потери в сражениях, и на больших переходах падеж лошадей непрерывно увеличивался.

После сражения у Бородина прославленный кавалерист Мюрат говорил, укоряя своих генералов, что кавалерийские атаки были недостаточно энергичными. На это кавалерийский генерал Нансути ответил: «Во всём виноваты лошади - они недостаточно патриотичны.

Наши солдаты воюют блестяще, если у них нет даже хлеба, но лошади без сена не трогаются с места».

Есть известная картина , которая изображает погруженного в думы Наполеона верхом на коне. По песчаной русской дороге он едет на восток впереди колонн своей гвардии. Под картиной слова: «Они ворчали - и всё же следовали за ним!» Это лучшее описание не только 1812 г., но и 1941 г., ибо нет никакого сомнения в том, что немецкие войска также сделали все, на что они были способны.

Эта история несколько лет таилась под грифом «Секретно», а затем всячески замалчивалась ведущими СМИ. Очень уж неудобная для сильных мира сего правда пронизывала её от начала и до конца. Правда о том, что реально может сделать маленький человек, если он смел и честен. И о том, что перед такими людьми бессильна даже самая сильная армия в мире.

Дело было в далёком 1999 году, когда объединённые силы НАТО под водительством США бомбили Югославию…

Американский военный состав с живой силой и техникой должен был проследовать по направлению к Белграду через маленькую румынскую станцию Пилешти. Не каждый эрудит сыщет её на карте. Но именно на её небольшом перроне разыгралась драма, достойная Голливуда, – если бы у режиссёров и продюсеров «фабрики грёз» нашлось бы столько мужества, сколько у одного станционного смотрителя.

48-летний (на тот момент) Флорин Патрачиу, начальник вокзала в Пилешти, дал немыслимое указание остановить натовский поезд, поскольку не обнаружил в сопроводительных документах разрешения на транзит через румынскую территорию. Видимо, кто-то из американских военных посчитал излишним соблюдать формальности какой-то там Румынии .

Поначалу американцы сочли эту остановку досадной случайностью, которую можно решить одним телефонным звонком. Но Флорин Патрачиу знал, что он прав, когда настаивает на соблюдении румынских законов, а вот его начальство, орущее матом и требующее закрыть глаза на отсутствие разрешительной документации, не право совершенно.

Состав простоял на станции четыре часа. Ни угрозы, ни уговоры не помогали. Начальник станции был непреклонен.

Можно только догадываться, какими тяжёлыми были эти четыре часа в его жизни. Но в итоге его настойчивость дала плоды. Необходимые документы подвезли нарочным. И только после этого состав продолжил движение.

Однако это не вся история, а лишь её половина.

Так получилось, что через месяц после этого инцидента война в Югославии закончилась. Американцы стали выводить своих военных с территории Сербии, и снова были вынуждены проложить маршрут поезда через тот же вокзал. И состав прибыл на станцию в тот самый день, когда Флорин Патрачиу снова был на дежурстве. На этот раз американский поезд остановился на две недели. Причина была та же: у военных не имелось полного комплекта документов.

Флорин Патрачиу вспоминает: я сказал американцам, что они должны оплатить транспортные расходы в размере 20 тыс. и 37 тыс. 100 долларов. Они категорически отказались. И я сказал им твёрдо: «отсюда вы уедете только тогда, когда с документами всё будет в порядке».

В 1999 году президентом Румынии был Эмиль Константинеску, который был страшно зол, что мы во второй раз не позволили поезду НАТО спокойно пройти станцию ​​Пилешти. Но пока они не заплатили все деньги, я не отпустил их состав. Они пробыли 14 дней на станции. Телефон мой раскалился докрасна. Но даже угрозы меня не пугали. Хотя я признаю, что боялся, но не за себя, а за членов моей семьи. Я не знал, что на самом деле произойдёт. Могли ведь и застрелить «случайно». Это было безрассудное мужество, за которое я мог бы дорого заплатить.

Впоследствии все проверки признали, что Флорин Патрачиу был прав. И не нарушил ни пункта инструкции. Поэтому он продолжил работать в прежней должности и даже получил премию в три оклада.

Эта история стала достоянием гласности в Румынии лишь через несколько лет. Известный в стране режиссёр Кристиан Немеску снял про неё фильм, который теперь почти позабыт. А сам он трагически погиб через несколько месяцев после окончания съёмок. По официальной версии – в случайном ДТП.

Цели и задачи войны против СССР были сформулированы Гитлером 31 июля 1940 г. на совещании в Бергхофе: «Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению. Тогда можно надеяться на изменение ее позиции. […] Подводная и воздушная война может решить исход войны, но это продлится год-два. Надежда Англии - Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии». Таким образом, германское руководство искало в сокрушении СССР выход из стратегического тупика. Германия не имела возможности решить судьбу войны вторжением на Британские острова. Непрямое воздействие виделось Гитлеру в уничтожении надежд Англии на победу над Германией даже в дальней перспективе. Одновременно сокрушение последнего потенциального противника на континенте позволяло немцам перенацелить военную промышленность на производство вооружений для морского флота и авиации.

Те же слова были повторены фюрером на совещании в штабе оперативного руководства вермахта 9 января 1941 г. Он сказал следующее: «Англичан поддерживает только возможность русского вступления в войну. Будь эта надежда разрушена, они бы прекратили войну. Он [Гитлер] не верит в то, что англичане «совершенно спятили с ума»; если бы они не видели больше никакой возможности выиграть войну, они бы ее прекратили. Ведь если они ее проиграют, им уже больше никогда не иметь моральной силы удержать свою империю от распада. Но если они продержатся, если они сумеют сформировать 40–50 дивизий и им помогут США и Россия, для Германии возникнет очень тяжелая ситуация. Это произойти не должно. До сих пор он [фюрер] действовал по принципу: чтобы сделать шаг дальше, надо сначала разбить вражеские позиции. Вот почему надо разбить Россию. Тогда англичане либо сдадутся, либо Германия продолжила бы войну против Великобритании в благоприятных условиях. Разгром России позволил бы японцам всеми своими силами повернуть на США, а это удержало бы США от вступления в войну. Разгром Советского Союза означал бы для Германии большое облегчение [в войне против Англии]. Тогда на Востоке можно было бы оставить всего 40–50 дивизий, сухопутные силы можно было бы сократить, а всю военную промышленность использовать для нужд люфтваффе и военно-морского флота» . Примерно в том же духе Гитлер высказался в разговоре с командующим группой армий «Центр» фон Боком 2 февраля 1941 г. Последний записал слова фюрера в своем дневнике в следующей формулировке: «Стоящие у власти в Англии джентльмены далеко не глупы и не могут не понимать, что попытка затянуть войну потеряет для них всякий смысл, как только Россия будет повержена». То есть перед нами не вырванное из контекста высказывание, а осмысленная идея, постоянно озвучивавшаяся на совещаниях руководства.

После принятия политическим руководством Третьего рейха летом 1940 г. политического решения о нападении на СССР военное руководство немецких вооруженных сил начало вести работу по разработке военных планов разгрома советских Вооруженных сил.

После нескольких предварительных разработок в сентябре 1940 г. начальник Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер поручил разработку плана войны против СССР еще одному видному военачальнику Третьего рейха, генерал-майору Фридриху Паулюсу. Последний тогда был только что назначен 1-м оберквартирмейстером Генерального штаба. Именно его разработки в конечном итоге и легли в основу плана «Барбаросса». Первые соображения были доложены Гальдеру 17 сентября, затем под руководством Ф. Паулюса был проведен ряд игр на картах, уточнивших детали. План получил название «Отто». Главный удар предполагалось нанести севернее Припятских болот, ввиду благоприятных дорожных условий и возможности прямого наступления на Москву и в Прибалтику. К восьмому дню операции предполагалось достичь районов между Днестром и Бугом, Могилев-Подольского, Львова, Барановичей и Каунаса. На двадцатые сутки войны «немецкой армии удастся после тяжелых пограничных сражений в Западной Украине, в Белоруссии и в балтийских государствах захватить территорию и достигнуть рубежа: Днепр до района южнее Киева, Мозырь, Рогачев, Орша, Витебск, Великие Луки, южнее Пскова, южнее Пярну и тем самым выйти на линию, которая может стать исходным рубежом для наступления в направлении Москвы» . Не позднее 40-го дня войны планировалось осуществить операцию против Москвы, с охватом советских войск западнее Брянска и Вязьмы (там же). Командование сухопутных сил считало, что в сражении под Москвой будут разбиты последние резервы Красной армии, которые советское командование выставит для обороны столицы, и война закончится до наступления осени.

Несмотря на то что разработки Ф. Паулюса не были закончены (часть штабных игр планировалось провести в середине декабря 1940 г.), план был 5 декабря 1940 г. доложен Гальдером Гитлеру. Для решения задачи сокрушения Советского Союза Гальдер назначает в своем докладе 102 пехотных, 32 танковых и моторизованных дивизий, из числа которых крупные силы (две армии) вначале будут следовать во втором эшелоне. Существенной ошибкой Гальдера было предположение о том, что большая часть советских войск будет сосредоточена севернее Припятских болот. Однако и предыдущее исследование Грейфенберга , и разработка Зондерштерна от 7 декабря 1941 г. совершенно справедливо полагали, что большая часть советских войск дислоцируется на Украине. Зондерштерн писал: «Если вообще можно говорить о сосредоточении главных сил русских при их теперешней группировке, то оно находится в Киевском особом военном округе» . Но тем же вечером, 5 декабря 1940 г., начальник штаба оперативного руководства Йодль пригласил к себе Варлимонта и поручил ему на основании соображений штаба сухопутных сил разработать проект директивы Верховного Главнокомандующего о ведении войны против СССР. Проект был доложен Йодлю 16 декабря, а 17 декабря папка с планом Ф. Паулюса легла на стол А. Гитлера. Им были внесены в план последние изменения. Варлимонт описал их так: «Если ОКХ [Главное Командование Сухопутных войск] считало критерием успеха всего похода направление главного удара на Москву, так как здесь будут разбиты развернутые на этом направлении основные силы противника, то Гитлер потребовал, чтобы центральная группа армий после уничтожения советских войск в Белоруссии сначала повернула бы часть своих сильных подвижных группировок на север, имея в виду во взаимодействии с северной группировкой уничтожить войска противника, сражающегося в Прибалтике, и далее, после овладения Ленинградом и Кронштадтом, наступала бы на Москву» .

Наконец, 21 декабря директива была утверждена. Гитлер дал ей название «Барбаросса». Общий замысел операции был сформулирован так: «Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено» . Соответственно задачам была построена и форма операции: как в полосе группы армий «Юг», так и в полосе группы армий «Центр» она имела характерный для немецкого военного планирования вид «Канн», глубокого охвата флангов.

Общая задача была детализирована для немецких войск на Московском направлении следующим образом:

«Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий. Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии».

После разгрома советских войск в Белоруссии предполагалось силами центральной группы нанести удар в северном направлении:

«Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операции по взятию Москвы - важного центра коммуникаций и военной промышленности».

Захват Ленинграда и Кронштадта означал как безопасность морских перевозок по Балтике, так и высвобождение сил для нанесения удара на Москву. На всякий случай необходимо отметить, что поворот на юг в тыл советским войскам на Украине в Директиве № 21 не предполагался даже в виде одного из возможных вариантов.

Завершалась Директива № 21 словами: «Я ожидаю от господ главнокомандующих устных докладов об их дальнейших намерениях, основанных на настоящей директиве. О намеченных подготовительных мероприятиях всех видов вооруженных сил и о ходе их выполнения докладывать мне через Верховное Главнокомандование вооруженных сил (ОКВ)», т. е. командующим группами армий сформулировали их задачи в общем виде и предлагали им разработать свои детализированные предложения по ведению операций. В течение января 1941 г. был проведен ряд игр на картах и сформулированы идеи, на которых должны были базироваться действия немецких войск на каждом из операционных направлений. Итог всей этой работе был подведен на совещании, состоявшемся в Берлине 31 января 1941 г. На этом совещании фельдмаршал фон Браухич информировал командующих группами армий, что германский план базируется на предположении, что Красная армия даст сражение к западу от линии Западной Двины и Днепра.

Относительно последнего замечания фон Бок скептически отметил в своем дневнике: «Когда я спросил Гальдера, есть ли у него точная информация относительно того, что русские будут удерживать территорию перед упомянутыми реками, он немного подумал и произнес: «Такое вполне может быть». Таким образом, германское планирование с самого начала исходило из некоего предположения, основанного на общих рассуждениях. Действия противника, т. е. Красной армии, могли отличаться от предполагаемых германским высшим командованием. Причем это могло быть обусловлено как объективными причинами, так и субъективными.

По итогам совещания на свет появился документ, озаглавленный «Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск (операция «Барбаросса»)», от 31 января 1941 г. В нем общая задача группы армий «Центр» была сформулирована следующим образом:

«Севернее Припятских болот наступает группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока. Введя в бой мощные танковые соединения, она осуществляет прорыв из района Варшавы и Сувалок в направлении Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и уничтожает совместно с группой армий «Север», наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, советские войска, находящиеся в Прибалтике» .

Также готовящаяся операция приобрела более четкие контуры с распределением задач между объединениями, выделенными каждой из групп армий. Задача группы армий в центральном секторе звучала следующим образом:

«б) Группа армий «Центр», сосредоточив свои главные силы на флангах, раскалывает вражеские силы в Белоруссии. Подвижные соединения, наступающие южнее и севернее Минска, своевременно соединяются в районе Смоленска и таким образом создают предпосылки для взаимодействия крупных сил подвижных войск с войсками группы армий «Север» с целью уничтожения сил противника, находящихся в Прибалтике и в районе Ленинграда.

В рамках этой задачи, по указаниям командования группы армий «Центр», танковые группы и армии выполняют следующие задачи.

2-я танковая группа, взаимодействуя с 4-й армией, прорывает вражеские пограничные укрепления в районе Кобрина и севернее и, быстро продвигаясь на Слуцк и Минск, во взаимодействии с 3-й танковой группой, наступающей в районе севернее Минска, создает предпосылки для уничтожения войск противника, находящихся между Белостоком и Минском. Ее дальнейшая задача: в тесном взаимодействии с 3-й танковой группой как можно скорее захватить местность в районе Смоленска и южнее его, воспрепятствовать сосредоточению сил противника в верхнем течении Днепра, сохранив тем самым группе армий «Центр» свободу действий для выполнения последующих задач.

3-я танковая группа во взаимодействии с 9-й армией прорывает вражеские пограничные укрепления севернее Гродно, стремительно продвигается в район севернее Минска и во взаимодействии с наступающей с юго-запада на Минск 2-й танковой группой создает предпосылки для уничтожения сил противника, находящихся между Белостоком и Минском. Последующая задача 3-й танковой группы: тесно взаимодействуя со 2-й танковой группой, ускоренными темпами достигнуть района Витебска и севернее, воспрепятствовать сосредоточению сил противника в районе верхнего течения Двины, обеспечив тем самым группе армий свободу действий в выполнении последующих задач.

4-я армия, нанося главный удар по обе стороны Брест-Литовска, форсирует р. Буг и тем самым открывает дорогу на Минск 2-й танковой группе. Основными силами развивает наступление через р. Щара у Слонима и южнее, используя успех танковых групп, во взаимодействии с 9-й армией уничтожает войска противника, находящиеся между Белостоком и Минском. В дальнейшем эта армия следует за 2-й танковой группой, прикрывая свой левый фланг со стороны Припятских болот, захватывает переправу через р. Березину между Бобруйском и Борисовом и форсирует р. Днепр у Могилева и севернее.

9-я армия во взаимодействии с 3-й танковой группой наносит главный удар северным крылом по группировке противника, расположенной западнее и севернее Гродно, используя успех танковых групп, стремительно продвигается в направлении Лиды, Вильнюса и уничтожает совместно с 4-й армией силы противника, находящиеся между Белостоком и Минском. В дальнейшем, следуя за 3-й танковой группой, выходит на р. Западная Двина у Полоцка и юго-восточнее его» .

Как мы видим, рефреном в перечне задач группы армий «Центр» звучат слова «уничтожает войска противника», «уничтожает силы противника». Объектом действий немецких войск должна была стать Красная армия. Именно уничтожение ее в ряде последовательных операций, как считало германское командование, обеспечит в последующем решение задач политических и экономических.

Главным инструментом, предназначенным для достижения целей, поставленных планом «Барбаросса», должны были стать танковые группы. На тот момент они, безусловно, были вершиной развития организации танковых войск. Танки стали одним из главных действующих лиц на поле боя Второй мировой войны. Однако характер их использования по сравнению с 1916–1918 гг. существенно изменился. Характерные для того периода атаки танков совместно с пехотой остались, но они были лишь одним из способов применения бронетехники. Большим шагом вперед стало создание самостоятельных механизированных соединений - танковых и моторизованных дивизий. Немцы длительное время опережали своих противников в создании и применении этого средства борьбы. Согласно «Директивам по вождению танковой дивизии» 1940 г. указывалось: «Бронетанковая дивизия действует, как правило, в составе бронетанкового корпуса». Немецкий танковый, точнее моторизованный, корпус образца июня 1941 г. состоял из одной-двух танковых и двух или одной моторизованной дивизии. Иногда ему придавались пехотные дивизии. Танковые группы в том виде, в котором они существовали к началу войны с СССР, являлись промежуточной инстанцией между моторизованным корпусом и армией. В танковую группу входили два-три моторизованных корпуса, иногда ей придавались пехотные армейские корпуса. Промежуточное положение между корпусом и армией позволяло подчинять танковые группы полевым армиям, хотя танковые командиры относились к этому без восторга. Часто группы армий брали управление танковой группой на себя. Следующим шагом стали танковые армии осенью 1941 г., но это уже совсем другая история.

При численности танковой группы от 130 до 200 тыс. человек и полной механизации и моторизации ее основных соединений она могла использоваться для прорывов на большую глубину. Такая масса людей и техники обладала достаточной самостоятельностью для действий в отрыве от основных сил группы армий. Командованию даже приходилось одергивать командующих танковыми группами. Так, еще на этапе планирования кампании командующий 3-й танковой группой Герман Гот вызвал неудовольствие фон Бока. 18 марта 1941 г. фон Бок записывает в своем дневнике:

«Подключение к первой фазе наступления 3-й танковой группы представляет известные сложности. Гот забегает вперед, изначально устремляя свой взгляд на позиции русских за Двиной и Днепром, и уделяет недостаточно внимания сражениям, которые могут развернуться на подступах к этим водным рубежам. Армейское командование, однако, считает, что первейшей задачей бронетанковых групп является оказание помощи полевым войскам в разгроме русских армий, дислоцирующихся на границе. И хотя я во многом солидарен с Готом, мне придется поубавить ему прыти. Но он свои позиции без борьбы не уступит. По этой причине я отрядил Трескова в Берлин, чтобы он там выяснил, насколько твердо армейское командование в своих намерениях».

Действительно, фон Бок весьма скептически относился к предположению Верховного командования вермахта о готовности Красной армии дать бой к западу от Днепра и Западной Двины. Вместе с тем он осознавал, что сведение крупных механизированных соединений в танковую группу не означает ее отрыва от задач полевых армий. Германское военное руководство предпочитало держать танки преимущественно в самостоятельных соединениях. Но это был лишь инструмент для решения задач полевыми армиями. Поэтому достаточно часто танковые группы подчинялись тому или иному армейскому управлению и лишь иногда - непосредственно группе армий.

Но само наличие в руках командующего танковой группой такого мощного объединения будило амбиции и заставляло смотреть далеко вперед. Гот здесь не был исключением. Бывший командующий 1-й танковой группой Эвальд фон Клейст, уже в советском плену, охарактеризовал свойства этого объединения любопытным и даже где-то поэтическим сравнением: «Танковую группу, как средство оперативного управления армейской группировкой, можно сравнить с охотничьим соколом, который парит над всем оперативным районом армейской группировки , наблюдает за участком боя всех армий и стремительно бросается туда, где уже одно его появление решает исход боя» .

Обладая столь мощным инструментом ведения войны, еще на этапе планирования операции германские штабисты не стеснялись называть в приказах города и реки довольно далеко от границы. К тому же в отличие от групп армий «Север» и «Юг» группа армий на центральном участке советско-германского фронта получила не одну, а две танковых группы. Это были 2-я танковая группа Гейнца Гудериана и 3-я танковая группа Германа Гота. Задачи 2-й танковой группы формулировались следующим образом:

«…прорвать пограничные укрепления с обеих сторон от Бреста и наступать вдоль шоссе 1 и 2 на Слуцк и Минск, далее в район Смоленска, чтобы предотвратить сосредоточение войск противника, уничтожить вражеские силы по эту сторону Днепра и открыть дорогу к столице противника - Москве…

Первой задачей группы является уничтожение находящихся в районе Белостока и Волковыска вражеских сил быстрым ударом на Минск во взаимодействии с наступающей через Олиту и Вильну в район севернее Минска 3-й танковой группой, чтобы затем без остановки захватить район Смоленска».

Задачи танковой группы Гота были симметричны поставленным его коллеге Гудериану. Звучали они следующим образом:

«3-я танковая группа, сначала подчиненная командованию 9-й армии, затем идущая перед левым крылом группы армий, наступает западнее Немана на Меркине, Олиту и Приени и захватывает там переправы. Не дожидаясь подхода следующих за ней дивизий, танковая группа атакует предполагаемые в районе Вильны силы противника и отрезает их от Минска. Имея цель обойти с севера группировку противника в районе Минска, танковая группа продвигается до линии Молодечно - Нарочь-озеро, готовая развернуться на восток в сторону Борисова, чтобы совместно с наступающей на Минск с юго-запада 2-й танковой группой уничтожить противника в районе Минска или продолжить опережающее преследование в направлении верхней Дюны на Витебск и севернее этого города…»

Роль и место механизированных соединений в прорыве обороны противника были предметом ожесточенных споров военных теоретиков и практиков по обе стороны фронта. Советская военная школа считала целесообразным ввод танковых дивизий (корпусов) в прорыв, который пробивает в построении противника пехота. Главным аргументом в пользу такого использования мехсоединений было сохранение их ударной силы для дальнейших действий в глубине обороны противника. Однако среди советских военачальников было немало тех, кто считал целесообразным вводить танки в бой за вторую полосу обороны. К таковым относился, например, И.С. Конев. Он часто вводил вверенные ему танковые армии не в чистый прорыв, а в бой. Конев считал, что, во-первых, так оборона противника будет прорвана быстрее, а во-вторых, наступающему будет легче отражать танковые контратаки. Тема обсуждалась на декабрьском 1940 г. совещании командного состава РККА, однако единого мнения выработано не было. В ходе войны имели место оба варианта использования танковых армий и танковых (механизированных) корпусов.

Немецкая танковая школа исповедовала принцип ввода танков в бой уже за первую линию обороны. Именно такую стратегию исповедовали командиры группы армий «Центр». Танковые дивизии 2-й и 3-й танковых групп утром 22 июня имели собственную полосу наступления, они стояли в первом эшелоне плечом к плечу с пехотными соединениями. Вместе с тем имели место прецеденты, когда первоначальный прорыв осуществляла пехота. Это имело место 22 июня в соседней 1-й танковой группе Э. фон Клейста. Форсирование Буга и захват плацдарма в полосах III и XXXXVIII моторизованных корпусов проводили пехотные дивизии, и только в середине дня в бой вступали танковые дивизии.

Гудериан объяснял свою приверженность к вводу в бой, а не в прорыв, следующим образом: «Генералы, не имевшие отношения к танковым войскам, придерживались мнения, что первый удар следует нанести пехотными дивизиями, проведя предварительно сильную артиллерийскую подготовку, а танки ввести в бой лишь после того, как вклинение достигнет известной глубины и наметится возможность прорыва. Напротив, генералы танкисты придавали большое значение использованию танков с самого начала в первом эшелоне, потому что именно в этом роде войск они видели ударную силу наступления. Они считали, что танки могут быстро осуществить глубокое вклинение, а затем немедленно развить первоначальный успех, используя свою скорость. Генералы сами видели результаты использования танков во втором эшелоне во Франции. В момент успеха дороги были запружены бесконечными, медленно двигающимися гужевыми колоннами пехотных дивизий, которые препятствовали движению танков» .

В этом Гудериана поддержал Гот. В своей книге «Танковые операции» он позднее выдвинул точно такие же аргументы, основываясь на том же опыте кампании во Франции: «Конные обозы пехотных дивизий, несмотря на запрет, выезжали на дороги, отведенные для движения механизированных войск. В результате подходящие танковые дивизии именно в момент намечающегося успеха оказывались закрытыми на «своих» же дорогах обозами пехотных соединений» .

Надо сказать, что в словах Гудериана и Гота, несомненно, было рациональное зерно. От командования 1-й танковой группы Э. фон Клейста потребовались определенные усилия по проталкиванию танковых дивизий через взламывающий оборону на границе пехотный таран 22 июня 1941 г. Происходило именно то, что предсказывали командующие 2-й и 3-й танковыми группами, - забивание дорог пехотой. При этом у Клейста в первый день наступления вводились всего две танковые дивизии, а у Гудериана и Гота предусматривалось одновременное наступление куда большего количества дивизий.

Гот, кроме того, выдвигал еще один аргумент против ввода его группы в прорыв. Он писал: «У 3-й танковой группы условия наступления были таковы, что пехотные дивизии ни при каких обстоятельствах не смогли бы преодолеть расстояние до переправ за один день, а это дало бы противнику время подготовить оборону за Неманом». Проще говоря, он считал, что танки из первого эшелона быстрее добегут до Немана, если не до взрыва мостов, то до организации обороны по рубежу этой реки.

Итак, плечом к плечу с Готом «быстрый Гейнц» энергично отразил все попытки вышестоящего командования склонить его к использованию танковых дивизий в качестве эшелона развития успеха после пехотного прорыва. После этого Гудериан озаботился проблемой штурма Брестской крепости. Он вспоминал: «Танки смогли бы взять ее [Брестскую крепость] только внезапным ударом, что мы и попробовали сделать в 1939 г. Но в 1941 г. условий для этого уже не было. Поэтому я решил танковыми дивизиями форсировать Зап. Буг по обе стороны Брест-Литовска, а для наступления на крепость попросил подчинить мне пехотный корпус» . Отсылка к опыту 1939 г. не случайна. По иронии судьбы подчиненным Гудериану войскам предстояло штурмовать Брестскую крепость во второй раз, первый раз был в ходе Польской кампании.

Также командующий 2-й танковой группой еще на этапе планирования операции уделил особое внимание защите своего левого фланга. В мемуарах он объяснял это так: «Левому флангу угрожала наибольшая опасность, так как в районе Белостока, по полученным сведениям, находилась сильная группировка русских; следовало предположить, что эта группировка, узнав об опасности, которая будет создана выходом в ее тыл наших танков, попытается избежать окружения, двигаясь по шоссе Волковыск - Слоним» .

Проблему прикрытия фланга предполагалось решать глубоким эшелонированием войск группы. Третий моторизованный корпус, находившийся в подчинении 2-й танковой группы, XXXXVI корпус генерала танковых войск барона фон Фитингофа, был выделен во второй эшелон. По мере развития наступления он должен был занять место позади левофлангового XXXXVII моторизованного корпуса Лемельзена. В целом нельзя не отметить достаточно хорошо продуманного построения танковой группы Гудериана. Тем более удивительно, что с началом боевых действий он начал собственноручно эту стройную систему перетряхивать, меняя свой первоначальный план до неузнаваемости.

Тем не менее тактика и стратегия применения танковых войск фактически вырабатывались методом проб и ошибок. Германская военная школа в 1941 г. придерживалась мнения, что танки можно и нужно применять для борьбы с танками противника. В утвержденных ОКХ «Директивах по вождению танковой дивизии» 1940 г. указывалось: «Если танковая дивизия во время наступления наткнулась на танки противника, то борьба против танков становится основной задачей по сравнению с остальными», т. е. немецкие танкисты с самого начала настраивались на танковые бои. Столкновение с новыми советскими танками вскоре охладит их пыл.

Помимо танковых групп важнейшим инструментом решения поставленных в «Барбароссе» задач должна была стать авиация. Согласно вышеупомянутой «Директиве по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск» от 31 января 1941 г. задачи Люфтваффе, германских военно-воздушных сил, формулировались следующим образом: «На первом этапе операции ВВС должны сосредоточить все свои усилия на борьбе с авиацией противника и на непосредственной поддержке сухопутных войск» .

Авиация была одним из главных инструментов германского блицкрига. Хотя изначально ВВС Третьего рейха не нацеливались на плотное взаимодействие с сухопутными войсками, к 1941 г. именно это стало коньком Люфтваффе. Опыт войны в Испании показал действенность воздушной поддержки атак на земле. Для эффективной реализации этой стратегии требовалось расчистить небо на направлениях главных ударов.

Одним из методов борьбы с авиацией противника было ее уничтожение на аэродромах. Испания в этом отношении дала немцам бесценный опыт и стала своего рода полигоном для отработки тактики и стратегии такой борьбы. В ночь на 2 октября 1936 г. 2 принадлежавших франкистам бомбардировщика Ю-52 бомбили республиканский аэродром Хетафе. На нем выстроились в линию 9 самолетов, составлявших основу республиканской авиации на мадридском направлении. Они были уничтожены одним ударом. В дальнейшем немцы непрерывно оттачивали в Испании тактику удара по аэродромам. Так, на Северном фронте в 1936–1937 гг., где активно действовал «Легион Кондор», из 62 потерянных республиканцами И-15 и И-16 около трети (18 машин) было уничтожено на аэродроме бомбардировкой противника.

Решение такой амбициозной задачи, как уничтожение авиации на аэродромах, требовало тщательной подготовки. Важнейшую роль в успехе, достигнутом в июне 1941 г., сыграла немецкая воздушная разведка, проводившаяся еще до начала войны. Эти полеты проводились так называемой «командой Ровеля» (Kommando Rowehl), названной так по имени ее командира - полковника Тео Ровеля. Официально она называлась «разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe, сокращенно Aufkl. St. (F)/Ob. d. L). Команда Ровеля была создана еще в 1933–1934 гг., когда Люфтваффе еще официально не существовали в природе. Первоначально она использовала для разведки гражданские авиалайнеры. Надо сказать, что подопечные Ровеля не были новичками в небе СССР. Группа уже вела разведку в небе Советского Союза в середине 1930-х. Еще с 1934 г. немцы летали над Кронштадтом и фотографировали корабли Балтийского флота. Более того, один из самолетов команды Ровеля был потерян из-за аварии в ходе полета над Крымом. Советское руководство тогда отделывалось вялыми протестами по дипломатическим каналам. Можно даже сказать, что разведывательная деятельность Ровеля не прекращалась, за исключением периода с сентября по декабрь 1940 г., когда Гитлер запретил все полеты разведчиков над советской территорией. Фюрер считал, что преждевременная интенсификация разведки может спугнуть противника. Поэтому не следует думать, что в 1941 г. советское руководство внезапно впало в идиотизм. Деятельность немецких самолетов-разведчиков просто уже стала привычной.

Команда Ровеля возобновила работу над территорией СССР в первые месяцы 1941 г. К тому моменту в ее составе было четыре эскадрильи. Первая летала с аэродрома Краков в Польше, вторая - из района Бухареста в Румынии и третья - с аэродрома Хамина в Финляндии. Вопреки распространенному мнению, группа Ровеля не была поголовно вооружена высотными Ю-86Р. Первые три эскадрильи были вооружены преимущественно Дорнье-215, а также некоторым количеством Ю-88, Хе-111 и даже Ме-110. Высотные Ю-86Р попали в распоряжение команды Ровеля в 1940 г. и к 1941 г. были собраны в 4-й эскадрилье группы (пять Ю-86Р на апрель 1941 г.), известной также как «испытательный центр высотных полетов». Они летали с аэродромов в Бухаресте и Кракове. Всего командой Ровеля было выполнено свыше 500 полетов над территорией СССР. Вспоминает летчик-истребитель Клименко В.И.: «Рядом, в 100–125 км от Шауляя, проходила граница с Германией. Близость ее мы ощущали на своей шкуре. Во-первых, непрерывно шли военные учения Прибалтийского военного округа, во-вторых, на аэродроме дежурила в полной боевой готовности авиаэскадрилья или в крайнем случае звено истребителей. Встречались мы и с немецкими разведчиками, но приказа сбивать их у нас не было, и мы только сопровождали их до границы. Непонятно, зачем тогда поднимали нас в воздух, чтобы поздороваться, что ли?!»

Характерный профиль полета немецких разведчиков дает один из первых полетов группы Ровеля 6 января 1941 г. Самолет-разведчик пересек границу, углубился на 24 км и далее пролетел 161 км над советской территорией и вернулся обратно. В глубь территории Советского Союза летали, конечно, только высотные самолеты. При отсутствии у СССР в 1941 г. сплошного поля обзора воздушного пространства радиолокаторами полеты на высотах свыше 10 тыс. метров были относительно безопасными. Но далеко не все полеты разведчиков проходили гладко. 15 апреля Ю-86Р, вылетевший из Кракова для фотографирования в район Житомира, был вынужден снизиться из-за неисправности двигателя. В районе Ровно самолет был сбит советским истребителем. Однако в общем случае сбить летящий на большой высоте Ю-86Р было непростой задачей. По крайней мере другие известные на данный момент случаи перехвата высотных разведчиков были неудачными.

С середины апреля до середины июня 1941 г. полеты команды Ровеля осуществлялись с завидной систематичностью - по три вылета в день. Главной их задачей было обновление информации, собранной в аналогичных полетах весной 1940 г. 21 июня 1941 г. 4-я эскадрилья команды Ровеля вернулась на место своего постоянного базирования, на аэродром Берлин-Рангсдорф, для продолжения разведки на Западе. Три остальные эскадрильи продолжили свою деятельность после начала войны. Результаты кропотливой работы «команды Ровеля» позволили немецкому командованию спланировать гигантскую по своим масштабам операцию по разгрому ВВС приграничных округов на аэродромах.

Для взаимодействия с группой армий «Центр» был выделен 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала А. Кессельринга. Основными его соединениями были II и VIII авиакорпуса. Правофланговые 4-ю армию и 2-ю танковую группу должен был поддерживать II авиакорпус, а VIII авиакорпус нацеливался на поддержку 9-й армии и 3-й танковой группы. Командовали авиакорпусами генералы Б. Лёрцер и В. фон Рихтгофен соответственно. Приоритетной задачей авиакорпусов была поддержка наступления танковых групп. Всего в составе двух авиакорпусов было 8 групп бомбардировщиков (299 самолетов), 8 групп пикирующих бомбардировщиков (293 самолета Ju87B/R), 9 групп истребителей (363 истребителя), 2 группы двухмоторных истребителей (60 Bf110C/D/E), две группы штурмовиков (38 Bf109E и 22 Hs123) и три эскадрильи дальних разведчиков (30 самолетов). Также 2-му воздушному флоту были приданы две группы транспортной авиации (60 самолетов) и 3 связных эскадрильи (30 самолетов). Армейская авиация была представлена 4 эскадрильями дальних разведчиков (40 самолетов), 11 эскадрильями ближних разведчиков (110 самолетов) и 3 связными эскадрильями (30 самолетов). Всего в составе 2-го воздушного флота с учетом разведчиков, транспортных самолетов и самолетов, предназначенных для взаимодействия с сухопутными войсками, было около 1600 машин. Развернутые данные о составе и базировании авиасоединений 2-го воздушного флота см. в Приложении.

Согласно данным о среднемесячной численности, подчиненные группе армий «Центр» объединения в июне 1941 г. насчитывали:

3-я танковая группа - 130 657 человек;

9-я армия - 382 273 человека;

4-я армия - 490 989 человек;

2-я танковая группа - 181 752 человека.

Таким образом, численность группы армий «Центр» перед нападением на СССР приближалась к цифре в 1,2 млн. человек. Это было мощное объединение, способное решать самые сложные задачи. Численность 4-й армии Гюнтера фон Клюге вообще является своего рода рекордом для советско-германского фронта. Немногие армии на Восточном фронте впоследствии имели хотя бы сравнимую с ней численность. Она была самым настоящим монстром. Как, впрочем, и вся группа армий «Центр». И в прямом, и в переносном смысле.

Примечания:

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 83, л. 71

История Гражданской войны в СССР. Т. I. - М.: ОГИЗ, 1936

Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне Третьего рейха против СССР. - Смоленск: Русич, 2000. С.125.

Проэктор Д.М. Агрессия и катастрофа. Высшее военное руководство фашистской Германии во Второй мировой войне 1939–1945. М.: Наука, 1972. С. 249 со ссылкой на W. Gorlits. Paulus: «Ich stehe hier auf Befehl!», Frankfurt a/M., 1960. S.122.

Генерал-майор Ханс фон Грейфенберг - будущий начальник штаба группы армий «Центр».

Генерал пехоты Георг фон Зондерштерн - будущий начальник штаба группы армий «Юг».

Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. М.; Наука. Т.2. С. 84.

Проэктор Д.М. Агрессия и катастрофа. Высшее военное руководство фашистской Германии во Второй мировой войне 1939–1945. - М.: Наука, 1972. С. 252 со ссылкой на W. Warlimont Im Hauptquartier der deutschen Wehrmacht 1939–1945. Frankfurt a/M., 1962. S.152.