Мода сегодня

Иосиф кобзон: «как сейчас помню: с улыбкой на лице сталин сидел в ложе и мне аплодировал. Иосиф Кобзон: Пел для Сталина, Хрущева и Брежнева. Но не для Горбачева Вы знали, что Сталин в зале

Иосиф кобзон: «как сейчас помню: с улыбкой на лице сталин сидел в ложе и мне аплодировал. Иосиф Кобзон: Пел для Сталина, Хрущева и Брежнева. Но не для Горбачева Вы знали, что Сталин в зале

Это интервью мы готовили несколько месяцев - с тех пор, как еще в мае великий певец вот уже девятый раз (начиная с 2008-го) приезжал к нам на Радио «Комсомольская правда»

(97,2 FM) на программу «Поем песни Победы вместе с Иосифом Кобзоном ». Потом были Донецк , Луганск . Было село Агинское - наш герой уже более 20 лет представляет этот регион в Госдуме . И чтобы не повторяться, ведь про Кобзона столько написано - в том числе и нами (и в «Комсомолке», и в наших книгах «Иосиф Кобзон: Как прекрасно все, что с нами было», «Прямая речь»)... Мы решили сегодня взять и показать вам только самое интересное - фрагменты интервью, фразы, реплики...

«Учился у Высоцкого»

Иосиф Давыдович, ведь правда же вы в себе аккумулировали все то, что увидели у Марка Бернеса, Клавдии Шульженко, Леонида Утесова…

Не то слово - аккумулировал.

- Но что-то вы у них взяли.

Да, конечно... В жанре русской песни использую интонации Лидии Андреевны Руслановой, лирической - Клавдии Ивановны Шульженко . В жанре военной песни - интонации Марка Наумовича Бернеса. Когда такие игровые, развлекательные были песни в молодости - помогал Утесов Леонид Осипович. Мне повезло, я с этими мастерами работал. Выступал на одной сцене.

Когда узнавал, что в концерте участвуют мои старшие товарищи, всегда стоял за кулисами. Так же поступали и Юра Гуляев , и Муслим Магомаев .

- О! А можете прямо сейчас показать? Утесова, например...

Бесполезно, потому что это нужно делать во время исполнения. А потом - я же не пародировал их, не перепевал, не подражал им, своим учителям. Только интонации!

Так вот почему вас так любят, и много лет! В вас слышат и Леонида Осиповича, и Шульженко... А если говорить о чертах «сценического характера»?

Больше я взял у Бернеса. Он внешне, несмотря на то, что за его спиной «стоял» привлекательный киногерой, был очень строгим. Почему меня упрекают, что я на сцене не двигаюсь, не бегаю?

- Да! Почему?

Потому что репертуар, который пел Марк Наумович и который пою я, не требует внешней аффектации.

- А мы раза три видели, как вы приплясывали на сцене!

Чуть-чуть просто, чтобы обозначить. Когда мне говорят: сколько же ты запомнил песен…

- Три тысячи!

Да я их не заучивал, я их рисовал, как картинки. Когда вы поете, скажем, «Русское поле», перед глазами - это самое русское поле. Вот Высоцкий . Он никакого отношения к войне не имел, он был ребенком войны. А как проникновенно описывал эти боевые картины. Возьмите «Он не вернулся из боя» или «Сыновья уходят в бой»...

- Вы и у Высоцкого тоже учились?

А почему же нет? У меня буквально две-три песни из его репертуара, и когда я их пою (скажем, «Балладу о покинутом корабле»), использую интонации Володи - очень яркие, выразительные.

«Много раз плакал на сцене»

Наташа Павлова, наша стенографистка, расшифровывала ваш эфир, который был на Радио «Комсомольская правда» перед 9 Мая. Она рыдала, когда вы начали петь «Журавлей».

Ну, что же я могу поделать...

- Мы вас и из зала слушали, и из-за кулис. Слезы наворачиваются... А почему же вы ни разу не заплакали на сцене?

Нет, я много раз плакал. Взять хотя бы песню «Командир» - он там своих бойцов хоронит. А я же дитя Великой Отечественной, потом девять раз был в Афганистане , столько же - в Донбассе . Многое из того, о чем пою, видел своими глазами, ощущал сердцем.

- Несколько раз в командировках замечали - вы любите спать в гримерке.

Ну, это держит меня в хорошем эмоциональном состоянии. Когда чувствуешь свою востребованность, когда люди ждут встречи с тобой и ты оправдываешь их ожидание, это настоящее удовлетворение. Боишься опоздать...

- А мы ходим по коридору: не шумите, Иосиф Давыдович отдыхает! Вас давно называют так: Кобзон - это эпоха.

Я не считаю себя эпохальным. Живу своей жизнью и беру пример с моих старших товарищей. Вот каждое время давало культуре своих ярких представителей. Но почему-то до нас, до нашей эпохи, дошло всего несколько имен. Если 30-е годы, - то это Изабелла Юрьева , Тамара Церетели, Вадим Козин , Петр Лещенко , Александр Вертинский . Если 40-е - тоже считаные имена. Утесов, Шульженко, Бернес, Русланова...

- Вас еще королем эстрады называют. И Киркоров, и Басков.

Ну что, это порождение времени. Но кто останется в истории, я не знаю. Эдит Пиаф говорила: исполнителей много, но дайте мне личность. Вот личностей у нас мало. Потому что все стремятся к меркантильным целям. Как можно больше заработать...

- Но вот вы не король эстрады и не эпоха. Скажите честно - кто же вы на самом-то деле?

Про меня вышла книга - «Кобзон Советского Союза». Потому что я приверженец моей великой державы - СССР . Но это не полный мой образ. Я иной раз себя чувствую акыном Джамбулом (казахский советский поэт. - Авт.) Почему акын? Мне нравится это определение. Были такие поэты - импровизаторы, певцы, которые что видели, то и воспевали. А я воспевал и воспеваю страну, которую люблю...

РЕПЕРТУАР

«И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди...»

- Иосиф Давыдович, товарищу Сталину - дважды - вы пели песни Матвея Блантера...

Это были заключительные концерты школьной самодеятельности в Кремле, и Сталин там был. Я пел от Украины . В середине 1940-х - «Летят перелетные птицы», в 1948-м - «Пшеницу золотую».

- А Хрущеву?

Он любил песню Александры Пахмутовой (начинает петь): «Забота у нас простая, забота наша такая, жила бы страна родная, и нету других забот»…

- А перед Брежневым?

О Ленине пел: «И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди. И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди».

- Горбачеву вы не пели уже?

Нет, не пел ни Горбачеву , ни Андропову , ни Черненко .

- А перед Путиным выступали несколько раз.

Конечно. В концертах - вместе с другими артистами.

- Вот кто из вождей, начиная от Сталина и заканчивая Путиным, слушал вас внимательнее всего?

Не могу сказать. Я так хочу надеяться, что мы не закончим Путиным , а продолжим Путиным…

ВОПРОС НА ЗАСЫПКУ: СКОЛЬКО У МЭТРА ЗВЕЗД?

«Я же чернобылец. Поэтому такой терпеливый»

Иногда Кобзон надевает две Золотые Звезды - Героя Труда Российской Федерации и Героя ДНР. Третью - тоже Золотую - Звезду Героя Чернобыля на его пиджаке увидишь ну очень редко. Точнее, он ее практически не носит. Говорит (с иронией): «Не хочу выглядеть, как Брежнев ». Но награда эта ему тоже очень дорога. Потому что - заслуженная...

СПРАВКА «КП»

Катастрофа на Чернобыльской АЭС произошла 26 апреля 1986 года. Разрушение носило взрывной характер, реактор был полностью разрушен, и в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ. В первые три месяца после аварии погиб 31 человек. «Отдаленные последствия облучения», как говорится в справочниках, «выявленные за15 лет, стали причиной гибели от 60 до 80 человек. 134 перенесли лучевую болезнь. Из 30-километровой зоны были эвакуированы более 115 тыс. Для ликвидации последствий были мобилизованы значительные ресурсы, более 600 тыс. человек.

Кто не знает - Кобзон был первым, кто выступил перед ликвидаторами аварии Чернобыльской АЭС. И именно он стал инициатором культурного обслуживания чернобыльцев тогда, в первые месяцы после катастрофы.

Конечно же, никто меня туда не посылал - я поехал сам, - рассказывал нам Иосиф Давыдович. - Прибыл в Чернобыль 26 июня 1986-го - получается, спустя два месяца после аварии. За день дал три «сольника». Пел без остановки два часа - зрители не отпускали. Только закончил, люди разошлись - приходит другая смена, полный зал: «А нам тоже надо Кобзона!» Что делать? Говорю: «Сейчас начнем, рассаживайтесь!» И - опять два часа без перерыва. Только собрался уезжать - приходит следующая вахта. Вот так и пел - пока голос совсем не сел.

Далеко ли это было от реактора? Нет, совсем рядом. Я же его своими глазами видел. Может, расстояние до него было - километра два только. Я же выступал прямо в их клубе, рядом с администрацией Чернобыльской АЭС.

Но меня не это потрясло... Так-то все ликвидаторы ходили там - и по улице, и в помещениях - в защитных масках. А когда заходили в клуб и видели, что я без маски - они свои маски защитные снимали. Я говорю: «Зачем? Наденьте сейчас же!» А они: «Но вы же не надели...» - «Не надел, потому что не могу петь в маске! Но вам-то и в маске все слышно!» А они: «Нет, мы тоже маски снимем...» Ничего не мог с ними поделать!

И еще я там встречал афганцев - даже генералов ... (К сведению: Иосиф Кобзон 9 раз летал в Афганистан, где с декабря 1979-го по февраль 1989-го советские воины выполняли свой интернациональный долг. - Авт.) И они мне откровенно говорили: «Знаешь - здесь страшнее, чем в Афгане... Там ты знал, кто твой враг, ты видел его... И мог от него отстреливаться. Здесь не видишь, и он - этот враг невидимый - тебя убивает, пожирает».

Однажды мы осмелились задать Кобзону и, в общем-то, запрещенные вопросы... «У вас, - говорим, - наверное, сердце щемит, когда видите, что с каждым годом чернобыльцев-ликвидаторов - все меньше и меньше». «Да, это так, - Кобзон проговорил очень грустно и отвернулся. - А что поделаешь? Я вот пока еще выживаю, потому что активно лечусь». - «Не считаете, что ваши болезни - тоже от Чернобыля?» - «Не хочу гадать... Может, кто-то думает, что - да. Я же считаю, что если Всевышний так распорядился, что надо жить - значит надо жить. Пока живется...»

А в другой раз мы спросили у Кобзона: «У вас, как у депутата Госдумы, много, наверное, жалоб от чернобыльцев?» «Народ они терпеливый, - отвечает, - не привыкли жаловаться». Как Кобзон? Он усмехнулся, и - с иронией: «Да, кстати - я же чернобылец. Поэтому тоже такой вот терпеливый. Особенно - по отношению к вам, журналистам...»

А еще этот легендарный певец первым из артистов эстрады побывал на острове Даманском (2 и 15 марта 1969 года в этом районе произошли вооруженные столкновения между воинскими формированиями СССР и КНР , погибли несколько советских офицеров и солдат.) Был во всех «горячих точках» на Северном Кавказе . В октябре 2002-го банда террористов Мовсара Бараева захватила заложников (всего до 700 человек) в Театральном центре на Дубровке во время представления мюзикла "Норд-Ост", Иосиф Кобзон четыре раза ходил к террористам, спас пятерых заложников. Потом... Он 9 раз ездил в борющийся Донбасс. В феврале 2016-го летал на базу ВКС России Хмеймим (Сирия ). Более 20 лет Иосиф Давыдович - депутат Госдумы: сначала представлял Агинский Бурятский округ Забайкалья , теперь - Забайкальский край в целом.

О некоторых из этих ярких страниц мы уже рассказывали в «Комсомолке», а о многом наши рассказы - еще впереди...

Донецк - Луганск - Агинское - Москва.

Не расстанусь с "Комсомолкой"– буду вечно молодым!. А это интервью было подготовлено к 80-летию Иосифа Кобзона, которое отмечалось 11 сентября 2017-го...

11 сентября народному артисту СССР, Герою Труда России, депутату Госдумы исполняется 80 лет [видео] Александр ГАМОВ true_kpru @gamov1Любовь МОИСЕЕВА true_kpru

Это интервью мы готовили несколько месяцев - с тех пор, как еще в мае великий певец вот уже девятый раз (начиная с 2008-го) приезжал к нам на Радио «Комсомольская правда »

(97,2 FM) на программу «Поем песни Победы вместе с Иосифом Кобзоном ». Потом были Донецк, Луганск. Было село Агинское - наш герой уже более 20 лет представляет этот регион в Госдуме. И чтобы не повторяться, ведь про Кобзона столько написано - в том числе и нами (и в «Комсомолке », и в наших книгах «Иосиф Кобзон: Как прекрасно все, что с нами было », «Прямая речь »)... Мы решили сегодня взять и показать вам только самое интересное - фрагменты интервью, фразы, реплики...

Иосиф Давыдович, ведь правда же вы в себе аккумулировали все то, что увидели у Марка Бернеса, Клавдии Шульженко, Леонида Утесова…

Не то слово - аккумулировал.

- Но что-то вы у них взяли.

Да, конечно... В жанре русской песни использую интонации Лидии Андреевны Руслановой, лирической - Клавдии Ивановны Шульженко. В жанре военной песни - интонации Марка Наумовича Бернеса. Когда такие игровые, развлекательные были песни в молодости - помогал Утесов Леонид Осипович. Мне повезло, я с этими мастерами работал. Выступал на одной сцене.

Когда узнавал, что в концерте участвуют мои старшие товарищи, всегда стоял за кулисами. Так же поступали и Юра Гуляев, и Муслим Магомаев.

- О! А можете прямо сейчас показать? Утесова, например...

Бесполезно, потому что это нужно делать во время исполнения. А потом - я же не пародировал их, не перепевал, не подражал им, своим учителям. Только интонации!

Так вот почему вас так любят, и много лет! В вас слышат и Леонида Осиповича, и Шульженко... А если говорить о чертах «сценического характера»?

Больше я взял у Бернеса. Он внешне, несмотря на то, что за его спиной «стоял» привлекательный киногерой, был очень строгим. Почему меня упрекают, что я на сцене не двигаюсь, не бегаю?

- Да! Почему?

Потому что репертуар, который пел Марк Наумович и который пою я, не требует внешней аффектации.

- А мы раза три видели, как вы приплясывали на сцене!

Чуть-чуть просто, чтобы обозначить. Когда мне говорят: сколько же ты запомнил песен…

- Три тысячи!

Да я их не заучивал, я их рисовал, как картинки. Когда вы поете, скажем, «Русское поле », перед глазами - это самое русское поле. Вот Высоцкий. Он никакого отношения к войне не имел, он был ребенком войны. А как проникновенно описывал эти боевые картины. Возьмите «Он не вернулся из боя » или «Сыновья уходят в бой »...

Иосиф Кобзон и поэт Роберт РождественскийФото: фотохроника ТАСС. true_kpru

- Вы и у Высоцкого тоже учились?

А почему же нет? У меня буквально две-три песни из его репертуара, и когда я их пою (скажем, «Балладу о покинутом корабле »), использую интонации Володи - очень яркие, выразительные.

- Наташа Павлова, наша стенографистка, расшифровывала ваш эфир, который был на Радио «Комсомольская правда » перед 9 Мая. Она рыдала, когда вы начали петь «Журавлей ».

Ну, что же я могу поделать...

- Мы вас и из зала слушали, и из-за кулис. Слезы наворачиваются... А почему же вы ни разу не заплакали на сцене?

Нет, я много раз плакал. Взять хотя бы песню «Командир » - он там своих бойцов хоронит. А я же дитя Великой Отечественной, потомдевять раз был в Афганистане, столько же - в Донбассе. Многое из того, о чем пою, видел своими глазами, ощущал сердцем.

Иосиф Кобзон в Москве, у Большого театра. 1959 г. Фото: Личный архив Иосифа Кобзона

- Несколько раз в командировках замечали - вы любите спать в гримерке.

Ну это держит меня в хорошем эмоциональном состоянии. Когда чувствуешь свою востребованность, когда люди ждут встречи с тобой и ты оправдываешь их ожидание, это настоящее удовлетворение. Боишься опоздать...

- А мы ходим по коридору: не шумите, Иосиф Давыдович отдыхает! Вас давно называют так: Кобзон - это эпоха.

Я не считаю себя эпохальным. Живу своей жизнью и беру пример с моих старших товарищей. Вот каждое время давало культуре своих ярких представителей. Но почему-то до нас, до нашей эпохи, дошло всего несколько имен. Если 30-е годы, - то это Изабелла Юрьева, Тамара Церетели, Вадим Козин, Петр Лещенко, Александр Вертинский. Если 40-е - тоже считаные имена. Утесов, Шульженко, Бернес, Русланова...

- Вас еще королем эстрады называют. И Киркоров, и Басков.

Ну что, это порождение времени. Но кто останется в истории, я не знаю. Эдит Пиаф говорила: исполнителей много, но дайте мне личность. Вот личностей у нас мало. Потому что все стремятся к меркантильным целям. Как можно больше заработать...

- Но вот вы не король эстрады и не эпоха. Скажите честно - кто же вы на самом-то деле?

Концерт на стадионе в КабулеФото: фотохроника ТАСС. true_kpru

- А Хрущеву?

Он любил песню Александры Пахмутовой (начинает петь): «Забота у нас простая, забота наша такая, жила бы страна родная, и нету других забот »…

- А перед Брежневым?

О Ленине пел: «И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди. И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди ».

- Горбачеву вы не пели уже?

Нет, не пел ни Горбачеву, ни Андропову, ни Черненко.

- А перед Путиным выступали несколько раз.

Конечно. В концертах - вместе с другими артистами.

- Вот кто из вождей, начиная от Сталина и заканчивая Путиным, слушал вас внимательнее всего?

Не могу сказать. Я так хочу надеяться, что мы не закончим Путиным, а продолжим Путиным…

ВОПРОС НА ЗАСЫПКУ: СКОЛЬКО У МЭТРА ЗВЕЗД?

«Я же чернобылец. Поэтому такой терпеливый »

Иногда Кобзон надевает две Золотые Звезды - Героя Труда Российской Федерации и Героя ДНР. Третью - тоже Золотую - Звезду Героя Чернобыля на его пиджаке увидишь ну очень редко. Точнее, он ее практически не носит. Говорит (с иронией): «Не хочу выглядеть, как Брежнев ». Но награда эта ему тоже очень дорога. Потому что - заслуженная...

Катастрофа на Чернобыльской АЭС произошла 26 апреля 1986 года. Разрушение носило взрывной характер, реактор был полностью разрушен, и в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ. В первые три месяца после аварии погиб 31 человек. «Отдаленные последствия облучения », как говорится в справочниках, «выявленные за15 лет, стали причиной гибели от 60 до 80 человек. 134 перенесли лучевую болезнь. Из 30-километровой зоны были эвакуированы более 115 тыс. Для ликвидации последствий были мобилизованы значительные ресурсы, более 600 тыс. человек.

Кто не знает - Кобзон был первым, кто выступил перед ликвидаторами аварии Чернобыльской АЭС. И именно он стал инициатором культурного обслуживания чернобыльцев тогда, в первые месяцы после катастрофы.

Кобзон был первым, кто выступил перед ликвидаторами аварии Чернобыльской АЭСФото: фотохроника ТАСС. true_kpru

Конечно же, никто меня туда не посылал - я поехал сам, - рассказывал нам Иосиф Давыдович. - Прибыл в Чернобыль 26 июня 1986-го - получается, спустя два месяца после аварии. За день дал три «сольника». Пел без остановки два часа - зрители не отпускали. Только закончил, люди разошлись - приходит другая смена, полный зал: «А нам тоже надо Кобзона! » Что делать? Говорю: «Сейчас начнем, рассаживайтесь! » И - опять два часа без перерыва. Только собрался уезжать - приходит следующая вахта. Вот так и пел - пока голос совсем не сел.

Далеко ли это было от реактора? Нет, совсем рядом. Я же его своими глазами видел. Может, расстояние до него было - километра два только. Я же выступал прямо в их клубе, рядом с администрацией Чернобыльской АЭС.

Но меня не это потрясло... Так-то все ликвидаторы ходили там - и по улице, и в помещениях - в защитных масках. А когда заходили в клуб и видели, что я без маски - они свои маски защитные снимали. Я говорю: «Зачем? Наденьте сейчас же! » А они: «Но вы же не надели... » - «Не надел, потому что не могу петь в маске! Но вам-то и в маске все слышно! » А они: «Нет, мы тоже маски снимем... » Ничего не мог с ними поделать!

И еще я там встречал афганцев - даже генералов... (К сведению: Иосиф Кобзон 9 раз летал в Афганистан, где с декабря 1979-го по февраль 1989-го советские воины выполняли свой интернациональный долг. - Авт.) И они мне откровенно говорили: «Знаешь - здесь страшнее, чем в Афгане... Там ты знал, кто твой враг, ты видел его... И мог от него отстреливаться. Здесь не видишь, и он - этот враг невидимый - тебя убивает, пожирает ».

Однажды мы осмелились задать Кобзону и, в общем-то, запрещенные вопросы... «У вас, - говорим, - наверное, сердце щемит, когда видите, что с каждым годом чернобыльцев-ликвидаторов - все меньше и меньше ». «Да, это так, - Кобзон проговорил очень грустно, и отвернулся. - А что поделаешь? Я вот пока еще выживаю, потому что активно лечусь ». - «Не считаете, что ваши болезни - тоже от Чернобыля? » - «Не хочу гадать... Может, кто-то думает, что - да. Я же считаю, что если Всевышний так распорядился, что надо жить - значит, надо жить. Пока живется... »

А в другой раз мы спросили у Кобзона: «У вас, как у депутата Госдумы, много, наверное, жалоб от чернобыльцев? » «Народ они терпеливый, - отвечает, - не привыкли жаловаться ». Как Кобзон? Он усмехнулся, и - с иронией: «Да, кстати - я же чернобылец. Поэтому тоже такой вот терпеливый. Особенно - по отношению к вам, журналистам... »

А еще этот легендарный певец первым из артистов эстрады побывал на острове Даманском (2 и 15 марта 1969 года в этом районе произошли вооруженные столкновения между воинскими формированиями СССР и КНР, погибли несколько советских офицеров и солдат.) Был во всех «горячих точках» на Северном Кавказе. В октябре 2002-го банда террористов Мовсара Бараева захватила заложников (всего до 700 человек) в Театральном центре на Дубровке во время представления мюзикла "Норд-Ост ", Иосиф Кобзон четыре раза ходил к террористам, спас пятерых заложников. Потом... Он 9 раз ездил в борющийся Донбасс. В феврале 2016-го летал на базу ВКС России Хмеймим (Сирия). Более 20 лет Иосиф Давыдович - депутат Госдумы: сначала представлял Агинский Бурятских округ Забайкалья, теперь - Забайкальский край в целом.

О некоторых из этих ярких страницах мы уже рассказывали в «Комсомолке », а о многом наши рассказы - еще впереди...

Донецк - Луганск - Агинское - Москва.

Перед юбилеем Иосифа Кобзона, которому 11 сентября исполнится 80 лет, «Комсомолка» рассказывает о самых ярких фактах из биографии певца [видео] Александр ГАМОВ true_kpru @gamov1Любовь МОИСЕЕВА true_kpru Как-то мы през
Комсомольская Правда Самара
10.09.2017 В Центре социального обслуживания Комсомольского района проведут музыкальное мероприятие в честь юбилея Иосифа Кобзона.
TltOnline.Ru
03.09.2017 В среду, 6 сентября, в 11:00 в Центре социального обслуживания Комсомольского района (улица Громовой, 42) пройдет музыкальный вечер "Старые песни о главном",
TltNews.Ru
03.09.2017

В Самарском государственном колледже сервисных технологий и дизайна 11 февраля состоится региональный этап Девятнадцатых молодежных Дельфийских игр России на территории Самарской области в номинации "Парикмахерское искусство".
Samara.Edu.Ru
09.02.2020

11 сентября патриарх советской эстрады, уроженец Донбасса, член редакционного совета «Бульвара Гордона» отмечает 75-летие

О том, что я не ношу шляпы, сожалею по той лишь весомой причине, что не могу молча снять головной убор перед Певцом, Гражданином и Человеком Иосифом Давыдовичем Кобзоном. Пока в преддверии его 75-летия мои коллеги состязаются в выборе подобающих юбиляру эпитетов: «легенда», «эпоха», «символ», «великий», прибегать к словам из давно затертой колоды не хочется, но ведь иначе о нем, народном артисте СССР, России и Украины, депутате Госдумы пяти созывов и нашем земляке, наконец, которому при жизни поставлен в Донецке бронзовый памятник, и не скажешь. Впрочем, он в том числе и потому остается на протяжении полувека лидером на музыкальном Олимпе, что к дифирамбам относится снисходительно-насмешливо и при каждом удобном случае «обеззараживает» их приторность солидной порцией самоиронии. Вот и в канун нынешних торжеств мэтр во всеуслышание объявил: «Я — нафталин. Кто-то же должен с молью бороться».На фоне доморощенных подражателей Тимберлейку, Агилере и Бейонсе могучая фигура Кобзона напоминает исполинское дерево среди анемичной эстрадной флоры и фауны. К нему все бегут за помощью, в его тени может укрыться каждый, но эта же мощная и высоченная крона притягивает к себе громы и молнии. Надо ли удивляться тому, что Иосифа Давыдовича и мифологизировали, и демонизировали, и превращали то в икону, то в мишень по обе стороны океана?

В конце концов, даже большинство из заклятых оппонентов поняли: он такой, как есть, - чуть старомодный, сентиментальный, слишком для нынешнего циничного общества идейный и живущий каждый день на разрыв аорты.

Кобзон не только сделал имя себе, но и создал особый жанр, он знает, как выжать из публики слезы и как незаменим юмор там, где все может перечеркнуть патетика. Фальшивые в устах других артистов и депутатов духоподъемные стандарты со словами «Родина», «патриотизм» и «долг» звучат в его исполнении предельно искренне, ведь право на них Иосиф Давыдович доказал своей жизнью, вехами которой были не только ударные комсомольские стройки у черта на куличках, но и остров Даманский, Афганистан, Чернобыль, «Норд-Ост», куда он первым отправился на переговоры с захватившими заложников террористами.

Всего в нем с избытком, с каким-то ветхозаветным размахом: прекрасный, не стершийся от беспрецедентных песенных марафонов баритон, необъятный, в три тысячи песен на русском, украинском, английском, идиш, бурятском и прочих языках репертуар, уникальная, позволяющая и через 50 лет воспроизвести единожды исполненные текст и мелодию со всеми модуляциями, интонированием и проигрышами, память, феноменальная выносливость... Достаточно вспомнить прощальный тур Кобзона, приуроченный к его 60-летию, который завершился почти 11-часовым концертом: с 19.00 до 5.45 следующего утра - кто еще из певцов на такое способен?

На сцене и в Госдуме мы привыкли видеть его сильным, уверенным в себе, почти неуязвимым - эдаким сверхчеловеком, и даже после сепсиса и 15-суточной комы, наступившей вследствие перенесенной им в январе 2005-го онкологической операции, о которой в одном из наших интервью Иосиф Давыдович рассказал с шокирующей обывателя откровенностью, он своим трудоголическим привычкам не изменил. На персональном сайте, подаренном ему дочерью Наташей к 70-летию, - плотный список запланированных дел и мероприятий, в записной книжке очередные «сделать», «позвонить», «встретиться», «поздравить с днем рождения или годовщиной свадьбы», и нигде не значатся пункты: «посетить врача», «принять лекарство», «пройти процедуру».

Не сомневаюсь: многим из тех, кого эта страшная болезнь подкосила, его пример дал надежду и веру, во всяком случае, Кобзон доказал, что даже неизбежное поражение можно превратить в победу, если не поддаться отчаянию и жалости к себе, если не доживать отмеренный судьбой срок, а жить. Он не скрывает, что на этом свете его держат врачи, жена Неля и сцена, но как человек мужественный, готовый смотреть правде в глаза, признает, что прежней востребованности уже, к сожалению, нет, что сил не хватает не только на то, чтобы летать и ездить, однако к кокетливому хору артистов, которые, по их словам, мечтают умереть на глазах публики, не присоединится ни за что. Поэтому свой нынешний тур певец назвал - в пику болезни! - не прощальным, а юбилейным.

Пройдут его концерты и в Украине: в Донецке, Днепропетровске и Киеве - трех городах, с которыми судьба его связала наиболее тесно, а вот поездка в Соединенные Штаты,

где тоже были запланированы выступления, не состоится - на сообщение, что Госдепартамент, безосновательно зачисливший Иосифа Давыдовича в крестные отцы русской мафии, опять отказал ему в визе, интернет в совершенно кобзоновском стиле отозвался анекдотом: «А нечего 11 сентября рождаться!».

«А МЫ НЕ ПЛЫЛИ - МЫ РАЗГОВАРИВАЛИ»

Иосиф Давыдович, я несказанно рад, что мы снова, в который уже раз, встретились для серьезного и обстоятельного разговора. Кто-то удивится: неужели еще остались какие-то темы или вопросы, которые мы не обсудили? - но я-то знаю, что с вами можно говорить бесконечно, и всегда это будет интересно, потому что за плечами у вас невероятная жизнь...

Я, Дима, байку сейчас вспомнил: когда затонул океанский лайнер и в Одесском порту всех пассажиров уже считали погибшими, вдруг подплывают к пирсу два спасшихся еврея. Сбежались зеваки, смотрят округлившимися глазами: «Вы откуда?» - и те называют судно, которое лежит на морском дне. «Как? - спрашивают их. - Выходит, вы не утонули?». - «Да, мы спаслись, а что?». - «Как же доплыли-то?». Они плечами пожали: «А мы не плыли - мы разговаривали». Вот и мы так же с тобой разговариваем - значит, есть о чем.

«Ну почему так безжалостно бежит время, бежит и отнимает у нас жизнь? - не успеешь начать жить, а тень смерти уже где-то рядом...

Вспоминаю свое страшно бедное, но все равно счастливое детство. Счастливое, несмотря на то, что по нему прокатилась Великая Отечественная, ставшая главным воспитателем моего поколения.

Родился я в Украине. В Донбассе. В небольшом городке Часов Яр. У нас называют их ПГТ - поселок городского типа: это моя историческая родина, а дальше семейные пути привели меня во Львов - там нас и застала война. Отец ушел на фронт, а мать с детьми, со своим братом-инвалидом и мамой, нашей бабушкой, решила эвакуироваться. Я, когда возвращаюсь к памяти детства, совершенно четко помню эту нашу эвакуацию, помню вагон, переполненные станции и то, как мама бегала для нас за водой и... отстала от поезда. Помню, как все мы - и бабушка, и дядя, и братья, и я, как самый младший, были в панике: пропала мама! - а вся надежда у нас всегда была на нее, но через три дня на какой-то станции мама нас догнала. Так мы попали в Узбекистан, в город Янгиюль - в 15 километрах от Ташкента.

Я четко помню военное детство, помню, как мы жили в узбекской семье, в их глиняном домике, где даже полы были глиняные. С 41-го по 44-й все мы ютились в одной комнате - наши семьи разделяла только занавеска. Когда устраивались на ночлег, выкладывались тюфяки, и все ложились, что называется, штабелями. Каждое утро взрослые собирались на работу - поднимали и нас, детей, чтобы покормить.

Кормили в основном какой-то тюрей, и так, чтобы сытно было весь день, варился так называемый суп... Мама моя была в этом деле находчивая, хозяйка, еду готовила, казалось, из ничего. Все съедобное шло в ход: картофельные очистки, щавель, просто зеленые листья или какая-то кусачая лечебная трава, которую так любят есть собаки и кошки, когда им не хватает витаминов или какая-нибудь нападает болезнь. Все это она добавляла в бульон, для которого покупала свиную голову и свиные ножки, вываривала их, и бульон получался жирный. Чистые, золотистые капельки жира в нем были такие, что текли слюнки, причем бульона хватало на всю выварку, а она большая была, алюминиевая - на этом целую неделю тянули.

Хлеба не было - лишь иногда нас, детей, баловали узбекскими лепешками, но в основном заедали мы всю эту тюрю жмыхом. Мы жили рядом с забором маслобойного завода, и вот там удавалось этим жмыхом, который делался из отходов семечек подсолнечника, разжиться. Пахучий, до приятного головокружения, и такой твердый, что его можно было грызть бесконечно, жмых этот был главным детским лакомством - смешиваясь со слюной, он успокаивал наши вечно хотящие есть желудки. Еще мы насыщались смолой, обыкновенной черной смолой - жевали ее целыми днями, это была наша жвачка, и этим тоже утоляли голод.

Покормив, взрослые выгоняли нас гулять на улицу - весь день и день за днем мы проводили именно там, гоняли с мальчишками босиком, устраивая обычные пацанячьи игры, так что моим детским садом была улица.

Не сказать, чтобы я тогда был заводилой, но всегда руководил всем как командир. Конечно, дрались, но очень быстро мирились и тем самым учились не держать друг на друга зла - потрясающе добрый и гостеприимный узбекский народ останется в моей памяти навсегда.

...Скоро стало немножечко легче. Мама начала работать начальником политотдела совхоза (до этого, в Украине, еще с Часова Яра она была судьей), мы с братьями как могли ей помогали, бегали на базар с кружками продавать холодную воду. «Купи воду! Купи воду!» - наперебой кричали мальчишки, и в жару, под палящим узбекским солнцем, ее покупали охотно. Правда, за какие-то копейки, но и это нам помогало, и мы выживали и... выжили.

Мама моя родилась в 1907 году, девушкой жила под фамилией Шойхет, но вышла замуж и стала Идой Исаевной Кобзон. Мама любила меня, любила очень, любила больше всех, потому что был я у нее самый младшенький. Это уже потом, когда в семье появился шестой ребенок - сестричка Гела, она стала самой любимой - еще и потому, что была девочкой. Мама никогда не звала меня по имени - только сынуля, и я тоже ее очень любил, и всегда-всегда, до последних дней звал мамулей. Делала она для меня все, что могла, и если оставалась одна конфета, конечно, доставалась она мне, если на Новый год маме удавалось раздобыть мандаринку, она стыдливо прятала ее от других, чтобы накормить меня. Не стало мамы в 1991 году...

Как только в 44-м Донбасс освободили от немцев, мы тут же вернулись в Украину и поселились в городе Славянске. Жили в семье погибшего маминого брата Михаила у жены его тети Таси - доброй русской женщины с двумя сыновьями (у мамы моей два брата погибли на фронте).

Жили у тети Таси мы потому, что в 43-м с фронта вернулся отец, контуженный, но вернулся не к нам, а... остался в Москве, где лечился и... увлекся другой. Звали ее Тамара Даниловна - прекрасная такая дама, педагог. Отец, Давид Кунович Кобзон, как и мама моя, был политработником (я единственный, кстати, из всех детей, кто сохранил его фамилию). Отец честно признался маме, что решил создать другую семью, - в общем, оставил нас.

До 45-го мы прожили у тети Таси - там же и встретили День Победы, а потом переехали в Краматорск. Мама работала в суде адвокатом, и здесь, в 45-м, я пошел в школу. Бедная мама моя - досталось ей горя! Все легло на ее плечи, но все она выдержала, а в 46-м встретился ей по-настоящему хороший человек - Михаил Михайлович Раппопорт, 1905 года рождения, и к нам в семью пришла радость - появилась сестричка Гела. Язык не поворачивается назвать этого человека отчим - я с гордостью звал его Батя. Мы все до конца дней безумно любили его, а он рано ушел из жизни. Не хватило у бывшего фронтовика здоровья, нет его больше, но во мне он по-прежнему есть. Батя. Мой Батя!

...Странное дело: в детстве я всегда был отличником и одновременно хулиганом, но не в том смысле, что антиобщественный элемент, а просто никогда не отказывался подраться, если драться нужно было, как говорится, за справедливость, то есть был хулиганом иной породы - мне нравилась роль Робин Гуда. Для мамы я оставался сынулей, а улица звала своего командира Кобзя - улица, конечно, затягивала и меня, но хорошо учиться никогда не мешала. Мама сохранила похвальные грамоты с Лениным и Сталиным - в основном за мою учебу, но есть среди них и такие, которые свидетельствуют, что я был победителем и на олимпиадах по художественной самодеятельности.

Одна из них - девятилетнему Иосифу Кобзону «за лучшее пение»: мне тогда, в 46-47-м, здорово нравилась песня Блантера «Летят перелетные птицы». Пел я ее просто от души в Донецке, а потом и в Киеве, и когда спустя время показал эту грамоту Блантеру, старый композитор расплакался.

Как певцу-победителю украинской олимпиады мне дали путевку в Москву. Родного отца я не помнил, но, когда пришло время ехать в столицу, мама сказала мне: «Если хочешь, с ним повидайся», и я повидался, однако его отношение к маме и мое благодарное отношение к отчиму сделало наше общение очень формальным. Отец отвел меня, как сейчас помню, в Детский мир на Таганку, купил какой-то свитерок, еще что-то... Я поблагодарил, а он сказал, что у него завтра будет хороший обед и чтобы я приходил, - еще сказал, что в новой семье у него уже два сына.

В следующий раз мы встретились, когда я стал известным артистом: просто московская прописка нужна была позарез. Я заканчивал Гнесинский институт, и чтобы расти дальше, необходимо было остаться в Москве. Весь Советский Союз распевал мои песни: «А у нас во дворе», «Бирюсинка», «И опять во дворе», «Морзянка», «Пусть всегда будет солнце» - да мало ли было успехов, которых успел на эстраде добиться, но, как назло, московской прописки у меня не было, и бывший отец мне не отказал. Это был 1964 год...».

«НЕ ШУМИ ТЫ, РОЖЬ, СПЕЛЫМ КОЛОСОМ. ТЫ НЕ ПОЙ, КОБЗОН, СИПЛЫМ ГОЛОСОМ...»

- Вы, знаю, дважды перед самим Сталиным пели - что именно и как это происходило?

В то время, когда ты еще не родился, когда не было ни дискотек, ни караоке, ни разных хайтековских нововведений, свободное время все на улице да в самодеятельности проводили.

Представь тусклый свет керосиновой лампы - при нем мы уроки делали, тряпичный мяч - им гоняли в футбол, и песни - они скрашивали тот незатейливый быт. Мы же в Донбассе жили, а Украина - она певческая, и нас в хор или на занятия художественной самодеятельности не загоняли - мы сами туда с удовольствием шли, потому что любили петь, потому что это было продолжением общения, замечательным времяпровождением.

Так получилось, что я немножко среди своих сверстников выделялся - вообще, верховодил, был лидером, и, скажем, в пионерлагере меня всегда выбирали председателем совета дружины, а в краматорской самодеятельности наш педагог - как сейчас помню, Василий Семенович Тарасевич - сольные песни мне доверял. Потом, когда мутационный период начался, меня еще дразнили - девчонки-насмешницы распевали дуэтом (напевает): «Не шуми ты, рожь, спелым колосом. Ты не пой, Кобзон, сиплым голосом»... У меня тогда уже ломка пошла, а до этого голос нормальный был - я знал все популярные песни и по заявкам фронтовиков их исполнял.

- Это какие-то вещи Блантера были, наверное?

Да, конечно: «Пшеница золотая», «Летят перелетные птицы», а еще Фрадкина - «Ой, Днепро, Днепро...

- ...ты широк, могуч, над тобой летят журавли»...

Короче, как представитель Краматорска, я стал победителем областной олимпиады в Донецке, потом - республиканской в Киеве, а лауреатов посылали на заключительный концерт в Москву - там проводилась Всесоюзная олимпиада художественной самодеятельности школьников. Так я впервые оказался в 1946 году в Кремлевском театре... Да-да, никакого Кремлевского дворца и киноконцертного зала «Россия» еще не было - только Колонный зал...

- ...Дома Союзов...

Он самым престижным считался, плюс два камерных, как и по сей день, - зал Чайковского и Большой зал Консерватории. Закрытый Кремлевский театр находился в здании у Спасской башни - как заходишь, сразу с правой стороны, и вот режиссер собрал нас всех там и сказал: «Сейчас начнем репетировать. Учтите: на концерте - строжайшая дисциплина, выпускать вас будут из комнаты только за один номер до выхода на сцену».

- Вы знали, что Сталин в зале?

Конечно, но нас предупредили: если вождь будет присутствовать, любопытствовать и разглядывать его не надо.

- А Сталина предупредили, что Кобзон будет петь?

- (Смеется). Да, хорошая шутка, но как можно ребенку - а мне в 46-м году девять лет было - сказать в то время: «На Сталина не смотри»? - это все равно что верующему приказать: не крестись, - когда перед тобой храм или священник. Возможности присмотреться, однако, у меня не было: только спел песню «Летят перелетные птицы» - и за кулисы, а там мне сразу велели: марш в комнату!

На следующий день нас провели по музеям, показали Москву, покормили, посадили в поезд и отправили домой, а второй раз я предстал перед Сталиным уже в 48-м. Опять-таки как победитель республиканской олимпиады я выступал в том же Кремлевском театре, и та же картина - ничего нового, только песня Блантера другая уже была - «Пшеница золотая». (Напевает): «Мне хорошо, колосья раздвигая»... Я в белой рубашечке с красным галстуком вышел...

- ...и Сталина на сей раз разглядели?

Да, потому что нас небольшое расстояние разделяло, но с перепугом - бросил молниеносный взгляд и сразу перевел его в зал. Как сейчас помню: с улыбкой на лице он сидел в ложе с правой, если со сцены смотреть, стороны и мне аплодировал.

Из книги Иосифа Кобзона «Как перед Богом».

«Перед выступлением нам сказали, что будет Сталин, и он действительно сидел в ложе среди членов правительства (рядом с ним находились Молотов, Ворошилов и Булганин - Берии и Маленкова не было). Я видел Сталина только со сцены, когда пел (ложа находилась метрах в 10-ти от меня, с правой стороны от сцены). Когда нам сказали, что будет Сталин, волновались мы жутко - не потому, что боялись Сталина, а боялись, что, как увидим его, язык, ноги и руки перестанут слушаться. Тогда не было принято записывать фонограммы, как это делается сейчас по принципу «как бы чего не вышло», чтобы, не дай Бог, при президенте что-то непредвиденное не произошло (вдруг кто-то слова забудет или, что еще хуже, лишнее скажет)... Тогда, слава Богу, было другое время - все должно было быть настоящим, и поэтому мы, чтобы не ударить лицом в грязь, все тщательным образом репетировали, и хотя прогон концерта шел по нескольку раз, все равно сильно переживали.

Я исполнял песню «Летят перелетные птицы» - пел, и Сталин меня слушал. Долго смотреть на него я не мог, хотя очень хотелось, - дело в том, что перед выходом меня предупредили, чтобы этого я не делал. Очень мало я видел его, но, помню, успел разглядеть, что он был в сером кителе. Я спел и поклонился, как, видел, кланяются в кино любимому царю, и поклонился уважаемой публике. Имел большой успех, но на ватных детских ногах ушел за кулисы. Спел самому Сталину! - так начиналась моя карьера, но я был еще маленький и толком не понимал, что такое «вождь всех народов»... Его называли Иосиф, и меня моя мама назвала Иосифом.

К сожалению, в подробностях я не помню, как реагировал на мое выступление Сталин, а поскольку не помню, рассказывать, что он: «Браво!» кричал, поддерживая нескончаемые аплодисменты, или мне улыбался, не стану... Сейчас я бы мог сказать что угодно, но не хочу врать - помню лишь, что иногда смотрел на него, и еще помню, как за год до этого, приезжая в Москву, тоже на смотр художественной самодеятельности, 1 Мая на Красной площади участвовал в демонстрации перед Мавзолеем. Помню, как все мы влюбленно и восхищенно смотрели на руководителей партии и правительства, которые организовывали и вдохновляли мировую победу над фашизмом, и особенно во все глаза глядели мы на нашего героического, но простого вождя. Навсегда также остался в памяти салатовый занавес в Кремлевском театре...

Вот написал это и подумал: а ведь мне довелось жить при всех советских и послесоветских царях, кроме Ленина... Сколько их было? Сначала Сталин, потом Маленков, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев, Ельцин, Путин, Медведев... - Господи, неужели я уже такой старый?

«САША СЕРОВ ПРОИЗНЕС: «ЕСЛИ ВЫ ДАЖЕ СКАЖЕТЕ, ЧТО ПЕРЕД ЛЕНИНЫМ ПЕЛИ, Я ВСЕ РАВНО ПОВЕРЮ»

Насколько я слышал, тот факт, что вы дважды перед Сталиным пели, произвел на певца Александра Серова неизгладимое впечатление...

- (Смеется). Он просто настолько моим рассказом был впечатлен, что выдавил лишь одну фразу: «Иосиф Давыдович, я вам верю». - «Спасибо, - ответил я, - а что, я когда-нибудь дал тебе повод в моих словах усомниться?». - «Нет, - произнес Саша, - и если вы даже скажете, что перед Лениным пели, я все равно поверю». Это, конечно, шутка (смеется), но все остальное - правда.

- На вопрос одного из моих коллег: «Любили ли вы тогда Сталина?» - вы ответили: «Я его и сейчас люблю»...

В принципе, да.

- Хм, а что вы имели в виду?

Некий образ, конечно, и от него неотделимы песни, которые мы пели «о Сталине мудром, родном и любимом». Ну кто мог заставить людей с криком: «За Родину! За Сталина!» идти на подвиг, на смерть?

Теперь, однако, когда всем известно, сколько кровавый вождь натворил, вам он как человек, как личность, противен?

Трудно мне сейчас, по прошествии стольких лет, о том, что он сделал, судить. У меня во время Великой Отечественной погибли близкие - два маминых родных брата: дядя Миша и дядя Боря, а в 43-м в московский госпиталь контуженого отца привезли, так что настрадались они прилично, но тоже любили Сталина и тоже шли в бой с его именем, которое было символом Победы. Можно сейчас сколько угодно говорить о том, что победила страна, победил народ, но ни одной операции без согласования с Верховным Главнокомандующим наши военачальники не проводили.

Вы мне неоднократно рассказывали, как совсем юным дружили с такими выдающимися певицами и актрисами, как Клавдия Шульженко, Лидия Русланова, Зоя Федорова, но две из них не один год в сталинских лагерях отсидели и впечатлениями об этом ужасе с вами наверняка делились...

Более того, Дима, в свое время мы ездили по стране с популярной программой «Артисты эстрады, театра и кино», которую проводили на стадионах (режиссером ее был Илья Яковлевич Рахлин - царствие небесное всем, о ком говорю!), а вечерами, после концертов, собирались в гостинице. Общение народ артистический любит - сегодня это называют тусовками, а раньше просто встречами, вечеринками, и вот я ходил к Лидии Андреевне Руслановой, которую называл Барыней, а она меня - касатиком, а у нее собирались подруги: Любовь Петровна Орлова, Клавдия Ивановна Шульженко, Зоя Алексеевна Федорова - Зайчик, как мы ее окрестили...

- Неплохая компания...

Да, а еще Капа Лазаренко, Люся Зыкина... Вместе мы чаевничали, и я у них был..

- ...единственным мужчиной...

- (Смеется). Мне персонально ставили старый-престарый графинчик еще царских времен - тогда такой вкусной водки, как сейчас, не было, поэтому Барыня непременно ее настаивала: с утра заливала в лафитничек и корочки лимона или какие-нибудь ягоды туда засыпала. Вечером я баловал дам чаем (а они меня - водочкой) и в таком окружении просто блаженствовал - было столько рассказов и воспоминаний! Помнишь, на экраны вышел фильм Никиты Михалкова с Гурченко «Пять вечеров»? - но поверь, ни одна киносказка, даже талантливо сделанная, с теми посиделками не сравнится. Еще с нами сиживала, хотя и крайне редко, Тата Окуневская...

Тоже отсидевшая, которая позднее в мемуарах писала, что их и насиловали в лагерях, и били, и издевались над ними - делали все, что угодно....

Никто над ними не издевался! - в составе артистических бригад они выступали с концертами, но Лидия Андреевна, например, сама мне рассказывала, за что села и как ее предупреждали. Она, правда, на эти предостережения внимания не обратила, потому что ее очень любил Сталин, и не было ни одного концерта в Кремле, на который Русланову бы не звали.

- Она из-за маршала Жукова пострадала, да?

Не из-за Жукова, а из-за генерал-лейтенанта Крюкова...

- ...ее мужа - одного из ближайших соратников Жукова, под которого, собственно, и копали...

Нет-нет, как говорят в Одессе, ты знаешь все, но не точно. Дело в том, что когда они возвращались из Германии после победы...

- ...везли с собой эшелоны трофеев...

Вот это уже ближе к истине - привезли очень много имущества, и это стало причиной сталинского гнева... Ну и опять вопрос: как отнестись к решению царя, который наказал своих генералов за жадность? Не секрет ведь, что Жуков дал войскам после победы три дня на грабеж и разгул: мол, делайте что хотите. Что успеете нахапать - ваше, но на четвертый день за мародерство расстреливать будут на месте, поэтому гребли все подряд: аккордеоны...

- ...сервизы...

Гармошки губные - все, что могли ухватить. Грабили музеи, магазины, квартиры, а через три дня наступило затишье и уже Берзарин, комендант Берлина, строго следил за тем, чтобы разбоя и мародерства не было, но, конечно же, увезли очень много. Ну а что делать? - это война: немцы, когда наши города занимали, грабили нас, мы им ответили тем же...

«РУСЛАНОВОЙ ВЕРНУЛИ ВСЕ, ЧТО ПРИ АРЕСТЕ У НЕЕ ОТОБРАЛИ, - ЦЕННЕЙШИЕ КАРТИНЫ, ОЧЕНЬ ДОРОГИЕ ЮВЕЛИРНЫЕ УКРАШЕНИЯ»

Тем не менее пострадавшие от тяжелой сталинской десницы Русланова, Федорова и Окуневская были обозлены, ругали вождя?

Нет, и той же Лидии Андреевне вернули, между прочим, все, что при аресте у нее отобрали. Я неоднократно бывал у нее дома возле метро «Аэропорт»: в ее квартире висели редчайшие, ценнейшие картины.

- Она же антиквариат и бриллианты любила...

Да, у нее были очень дорогие ювелирные украшения. Кстати, когда трагически ушла из жизни Зоя Алексеевна Федорова, ходили слухи, что она была убита в собственной квартире якобы из-за драгоценностей. Почему совершено то страшное преступление, не выяснил до сих пор никто, но Русланова - это совсем был другой уровень.

- Всенародная любимица - еще бы!

Ее первым мужем был знаменитейший конферансье Михаил Наумович Гаркави (они и после развода дружили), потом она вышла замуж за генерала Крюкова, а Зайчик была скромной, милейшей женщиной, которая полюбила американского военного атташе (впоследствии - вице-адмирала ВМФ США Джексона Тейта). За то, что с иностранцем встречалась, и Тата Окуневская пострадала - «холодная война» шла, и обе они стали жертвами сложной политической ситуации.

Из книги Иосифа Кобзона «Как перед Богом».

«Однажды на фестивале искусств России в Грозном спускаюсь в гостинице вниз и вижу: сидит моя барыня одна - печальная сидит. Я: «Ой, барыня...». Бросился к ней, расцеловались, спрашиваю: «Что вы тут в холле делаете?», а она отвечает: «Сижу и думаю, кому здесь нужна?».

- Ну что вы, Лидия Андреевна!

- Да ничего, касатик, - никто вот не встретил, номера в гостинице нет: что ж остается мне думать?!

- Это с вами просто пошутили, вас давно ждет отдельный номер! - с этими словами хватаю ее чемодан и в свой номер веду.

- Так это ж твой, - говорит Русланова.

- Нет, Лидия Андреевна, - уверяю, - это ваш номер, а то, что я поставил в нем свой чемодан, свидетельствует только о том, что я знал, что вы приедете и будете здесь жить...

- Ой, какой же ты хитрый! Ничего ты не знал, потому что спросил внизу: почему я здесь?

- Нет-нет, - стал выкручиваться я, - я предполагал, что вы приедете, просто не знал, что так быстро вас встречу.

- Ну, ладно-ладно. Теперь-то ты куда?

- Я? На рынок (мне нравилось тогда ходить на рынок за фруктами да разными южными яствами).

- Тогда ягод купи, а я уж к вечеру, касатик, любимую настоечку тебе приготовлю...

Возвращаюсь с рынка, звонок: «Вот вы поселили в свой номер Русланову, а ведь у нас действительно больше номеров нет...». Я: «Ну что ж, нет так нет, значит, с кем-нибудь из музыкантов моих поселюсь - ничего страшного». Они туда-сюда... - в конце концов, номер мне нашли, но потом произошло самое интересное: «А что нам делать с Руслановой? Она нам - как снег на голову...».

- Неужели вы думаете, - возмутился я, - что она просто так взяла и приехала в Грозный с концертом? Наверняка кто-то ее пригласил и... про это забыл, так что надо что-то придумать.

Они руками разводят - не знают, что делать, и тогда я позвонил Татаеву, их министру культуры: «Ваха Ахметыч, ну как же так? Кто-то из ваших пригласил в Грозный такую великую артистку, но не встретил, не обеспечил ее ни жильем, ни работой...». Татаев расстроился: «Сейчас концертный выезд готовится... Это километров 70 от Грозного - давай отправим ее туда».

Я: «Ну что вы, как с нею так можно - куда-то к черту на кулички посылать - и потом у нее ноги больные. Еле ходит, подагра ее замучила - после этого переезда она будет уже никакая и вряд ли выступать сможет. Нельзя ее по горам таскать!».

- Ну тогда я не знаю, что делать, - задумался Татаев. - Кроме вашего выступления, сегодня в Грозном концертов нет.

- Пусть выступает в моем концерте, - предложил я.

Прихожу к Руслановой, приношу фрукты, ягоды, прочую снедь и говорю: «Лидия Андреевна, в пять часов у вас выезд на концерт.

- Вместе поедем? - спрашивает Русланова.

- Конечно, вместе.

Садимся в машину, приезжаем. Увидев мой оркестр, Русланова задает вопрос: «А кто еще петь с нами будет?».

- Никого.

- Как никого?

- Да так - будем выступать только вы и я, так что сами решайте, когда вам удобнее выходить: хотите в конце, хотите в начале, хотите в середине...

- А ты сколько петь будешь? - озадачилась Русланова.

- Не знаю. Песен 25-28.

- Сколь-ка?

Я даже не подумал, когда машинально эти цифры, которые моему сольному соответствовали концерту, назвал...

- А-а-а... Значит, я у тебя в антураже...

- Да нет, Лидия Андреевна, что вы? Вы - как подарок слушателям!

И вправду любовь к ней была, что называется, народная. Как-то, гастролируя в Омске, я, еще очень молодой артист, ехал с концерта на такси. Разговорились, и вдруг таксист спрашивает: «А вы Русланову живьем видели?». - «Не только видел, но и выступал много раз с ней в одном концерте», - ответил я, и тогда растроганный таксист неожиданно признался: «А вот если бы мне сказали: за то, что увидишь Русланову, умереть придется, знаете, я бы, не задумываясь, в гроб согласился...».

Лидия Андреевна жила у метро «Аэропорт», и в 1973 году с моей еще совсем молодой женой Нелей мы пришли как-то к ней в гости почаевничать. Жила она уже одна (была, правда, у нее приходящая домработница), и воображение гостей всегда поражали развешанные на стенах картины знаменитых художников. Моя Неля восхитилась: «Какая у вас, Лидия Андреевна, красота!».

- Тоже мне скажешь, красота - это все, что осталось от красоты, - вздохнула Русланова. - Все забрали.

Я поправил ее: «Лидия Андреевна, не все - многое ведь и вернули».

- Называется «вернули» - если бы ты видел, сколько забрали!

Для нее эти картины были поистине духовной пищей, а не тем, чем бывают для очень богатых, но малоинтеллектуальных людей, которые, ничего не смысля, заводят собрания книг, фарфора и живописи - Русланова во всем, что собирала, разбиралась, подводила к картине и, как настоящий ценитель, давала пояснения и делала тонкие замечания. Собирательство было у нее не ради моды, а для души, антиквариат, живопись, драгоценности и ювелирные украшения - все это было плодами профессиональных ее увлечений.

Она до последнего со знанием дела надевала на себя те или иные богатые украшения - в связи с этим запомнились картинки ее подготовки к выходу на сцену. Она говорила: «Пора засупониваться (значит, одеваться) - давай-ка, касатик, иди к себе, потому что я сейчас в сейф полезу» - и показывала себе на грудь: «сейф» был у нее на груди. Я уходил, она доставала из этого своего «сейфа» мешочки с драгоценностями и начинала наряжаться, а по окончании концерта все происходило в обратном порядке. Я стучал к ней в гримерку: «Лидия Андреевна, вы готовы?». - «Ой, какой же ты скорый! Подожди-подожди, касатик, я еще не рассупонилась» (это означало: еще не переоделась и не отправила свои драгоценности в «сейф»), а матерщинница была какая! - заслушаешься...

Последние ее дни и похороны были очень печальны - кстати, это участь большинства знаменитых людей. На этот счет есть точные стихи Апухтина «Пара гнедых» - о судьбе когда-то популярной актрисы:

Кто ж провожает ее на кладбище?
Нет у нее ни друзей, ни родных...
Несколько только
оборванных нищих,
Да пара гнедых, пара гнедых...

Я не могу сказать, что и Лидию Андреевну в последний путь на Новодевичье провожало мало народу, но, конечно, несопоставимо меньше, чем было бы, если бы ее не стало в те годы, когда ехали на ее концерты за тридевять земель. Похоронили ее в одной могиле с генералом Крюковым - одним из ее любимых мужей.

Дожив до почтенных лет, ни с одним мужем детей Русланова не завела - обладательницей ее богатейшего наследства оказалась приемная дочь, дочь генерала Крюкова. У них были хорошие отношения, но могилка Руслановой почему-то не ухожена.. Конечно, это могло бы сделать государство, но даже у него юридического права на владение могилой нет, и никто, кроме имеющих такое право, не может предпринимать к месту захоронения никаких действий...».

Я, Дима, не спорю: пусть Сталин - диктатор, пусть много крови на нем и страданий, но разве лидеры так называемых передовых демократий без греха? Смотри, что сейчас происходит, что с Ливией сделали! Какое имеет право прийти на чужую территорию и насаждать свой порядок другая страна? - а ведь до этого люди спокойно там жили...

«НИЧЕГО В ЭТОМ «БУДЬ ГОТОВ!» ПОСТЫДНОГО НЕТ»

- Так нефть ведь, Иосиф Давыдович...

Причина в другом - в желании заставить весь мир плясать под свою дудку, а о том периоде тем, кто живет сейчас, судить очень сложно. Да, старшее поколение сталинский режим и преступления Берии теперь порицает, но оно же на ура принимает фильм, где Лаврентия Павловича хвалят. Ругали, критиковали Никиту Сергеевича Хрущева, а теперь телевизионные передачи пошли, где его превозносят...

- Поди разберись!

Вот-вот, и с Брежневым то же самое... Я, если честно, не стал бы то время идеализировать, но мы любили свою страну, а сегодня у нас вроде как деспотов нет...

- ...а Родину в грош не ставим...

Я, когда с молодежью встречаюсь, говорю: «Вы должны России помочь. Нельзя так эгоистически ко всему относиться: не ходить на выборы, не думать о том, какой будет власть, самоустраняться от ответственности за будущее своей земли. Страну надо любить» - и вдруг увалень один поднялся: «Пускай сначала она нас полюбит!».

- А что-то, по-моему, в этом есть, правда?

- (Задумчиво). Что-то, может, и есть... Я не такой уж высокопатриотичный, но прожил звесь долгие годы: и сталинский период застал, и все остальные, - поэтому задал встречный вопрос: «По вашему мнению, страна, как вы мне сейчас заявили, должна вас полюбить, но объясните: за что, что вы для нее сделали? Вы считаете своей заслугой то, что вас взрастили ваши родители, дали образование? А может, вы совершили подвиг, свой народ защитили, или трудились в поте лица, всем подавая пример?»... Тишина была мне ответом...

Знаешь, после разделения Советского Союза пошел третий десяток лет, Украина, Белоруссия, Казахстан и остальные республики суверенными государствами стали, но того высочайшего духа патриотизма, который был советскому человеку присущ, конечно же, нет.

Писатель Александр Проханов как-то сказал: «От Советского Союза осталось три знамени: Мавзолей, Коммунистическая партия России и Иосиф Кобзон» - вы с ним согласны?

Нет, я себя знаменем не ощущаю, но непреходящие ценности для меня есть. Мы не учли, например, что, расставаясь с великой державой, нужно было единую организацию для детей сохранить - пионерию, и ничего в этом «Будь готов!» постыдного нет: не обязательно к борьбе за дело Ленина быть готовым, но к борьбе...

- ...за дело Путина-Медведева!

А хотя бы и так! - да просто к борьбе за лучшую жизнь, ведь пионер - значит первый, но мы эту организацию всесоюзную ликвидировали, а можно было назвать ее всероссийской. Был комсомол - с ним, что бы ни говорили, едва ли не все подвиги Великой Отечественной войны связаны, а кто города восстанавливал...

- ...стройки комсомольские поднимал...

Возводил по всей стране ГЭСы и ГРЭСы? Утверждать, что так уж славно мы жили, что не было у нас ни преступности, ни алкоголизма, ни наркомании, ни проституции, я не стану - все было!..

- ...и проституция?

И она тоже, но эти негативные явления общество тогда не захлестывали и в эпидемию не превращались. Имелись, естественно, недостатки, которые тот же комсомол искоренял, - он, в частности, боролся за то, чтобы не спивались ребята, чтобы наши красавицы не шли на панель... Сегодня этого нет, молодое поколение растащили (я говорю сейчас про Россию) по политическим коммуналкам, а ведь все они - граждане одной страны. Другой Родины ни у нас, ни у вас нет: нам Россия дана, вам - Украина, а в результате молодежь востребованности своей не чувствует. От того и считают цинично: «Пусть сначала страна нас полюбит»...

Мы тем не менее до сих пор настоящей своей истории не знаем, и по-моему, очень показательна в этом смысле встреча актера Евгения Весника с прославленным маршалом Тимошенко. Вы мне о ней как-то рассказывали, но читателям, наверняка, тоже было бы интересно послушать...

Нет, Дима, эта история не для интервью. Ты провокатор! - я-то понимаю прекрасно, что без крепких слов здесь не обойтись, хотя...

Служил, в общем, в Малом театре замечательный актер - народный артист СССР Евгений Весник, и был у него в жизни период, когда каждый день на «Ленфильме» снимался: утром приезжал в Ленинград, прямо с поезда мчался на студию, там до обеда работал, а затем дневным самолетом возвращался в Москву. Отыграв спектакль в Малом, садился в экспресс «Красная стрела», с утра в Питере снова снимался и опять ехал в аэропорт - в течение полутора месяцев так крутился, причем никогда билеты заранее не покупал: к отходу поезда приходил, в лучшем случае давал проводнице десятку (они все актера уже знали!), и его как-то устраивали.

И вот однажды он прибежал после спектакля на перрон и услышал: «Мест нет». - «Как нет?». - «Ни одного». Две «Стрелы» стоят - слева и справа, он туда, он сюда - все только руками разводят, и, видя его метания, одна проводница шепнула: «У нас тут в СВ маршал Тимошенко едет, но ему второе место положено, поэтому туда подселить вас не можем никак». Весник взмолился: «А можно я с ним договориться попробую?». - «Ну, давайте».

Об этой истории мне сам Женя поведал. «Стучусь в это СВ, - говорит, - открываю дверь: сидит Тимошенко. Я в струнку: «Здравия желаю, товарищ маршал, Евгений Весник». Он покосился так удивленно: «Кто-кто?». - «Артист Малого театра». - «А-а-а... Ну и что?». - «Понимаете, в Ленинграде у меня утром съемка, а в составе ни одного места нет - хоть в коридоре стой. Вы не позволите с вами проехать?». Маршал в ответ: «Ну валяй!», а Евгений Яковлевич, надо сказать, любил выпить, и чтобы снять после спектакля стресс, быстро уснуть и утром свеженьким явиться на съемку, у него всегда была наготове бутылочка коньяка. Он ее мигом достал: «Товарищ маршал, за знакомство можно по рюмочке?». Тот кивнул: «Да пожалуйста».

- Какой наглый, однако, актер...

Да нет, просто он в совершенно, так сказать, изумленном состоянии находился, и впоследствии ты поймешь, почему. «Товарищ маршал, - признался Весник, - я очень военной историей увлечен и помню, как в 40-м году вы стали народным комиссаром обороны СССР». Тот посмотрел на него одобрительно: «Надо же, молодец, артист! Действительно знаешь». Евгений приободрился: «А можно, раз уж я Маршала Советского Союза живьем вижу, за ваше здоровье выпить?». Тимошенко не возражал: «Ну, будь здоров!».

Когда уже горло смочили, Весник продолжил беседу: «Товарищ маршал, возвращаясь в то время... За 47 дней до начала войны, выступая перед слушателями военных академий, товарищ Сталин сказал, что Красная Армия обладает такой мощью, что Англию и Францию с лица земли в течение трех месяцев можем стереть». - «Ну, говорил». - «А почему же, когда Германия нам войну объявила (ну, понятно, коварство Гитлера, доверчивость Сталина...), уже через три месяца немцы под Москвой оказались?» - а сам по второй наливает. Тимошенко берет рюмку, смотрит на Весника... «Сказать? Честно?». - «Ну, если можно». - «А х... его знает» (показывает, как осушает рюмку).

Весник, однако, не унимается: «Через два года немцы были уже под Сталинградом, половину территории европейской части Советского Союза прошли - как же так получилось, неужели мы не могли собраться и дать им достойный отпор? За что миллионы людей положили?». - «Сказать? Честно?». - «Ну да». - «А х... его знает!». Ба-бах! (опрокидывает опять рюмку).

Песня для Сталина

…Когда мне еще не было 11 лет, в 48-м году я выступал в концерте перед Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Я как победитель Всеукраинской олимпиады художественной самодеятельности школьников был награжден недельной путевкой в Москву и участием в концерте Всесоюзной олимпиады школьников.

Перед выступлением нам сказали, что на нашем концерте будет Сталин. Это было в Кремлевском театре. Тогда в Кремле еще был театр. Сталин сидел в ложе среди членов правительства. Рядом с ним сидели Молотов, Ворошилов, Булганин. Берии и Маленкова не было. Я видел Сталина только со сцены, когда пел. Ложа находилась метрах в десяти от меня. С правой стороны от сцены. Когда нам сказали, что будет Сталин, мы боялись выступать. Не потому, что боялись Сталина, а боялись, что, как увидим его, так язык, ноги и руки перестанут слушаться, и мы выступать не сможем. Тогда не было принято записывать фонограммы, как это делается сейчас по принципу, как бы чего не вышло, чтобы, не дай Бог, что-то непредвиденное не произошло при президенте, на случай, если кто-то слова забудет или, что еще хуже, лишнее скажет… Тогда, слава Богу, было другое время. Все должно было быть настоящим. И поэтому мы, чтобы не ударить лицом в грязь, все тщательным образом репетировали. Прогон концерта шел по нескольку раз, но мы все равно жутко волновались… Я пел песню «Летят перелетные птицы». Я пел, и Сталин слушал меня. Я не мог долго смотреть на него, хотя очень хотелось. Дело в том, что перед выходом на сцену меня предупредили, чтобы я долго ни на кого не смотрел, чтобы естественно смотрел на все части зала. И хотя очень хотелось рассмотреть Сталина, я сделал, как мне говорили. Очень мало я видел его, но, помню, успел разглядеть, что был он в сером кителе. Я спел и поклонился, как видел кланяются в кино любимому царю. И поклонился уважаемой публике. Я спел и имел большой успех. Спел и на ватных детских ногах ушел за кулисы. Спел самому Сталину. Так начиналась моя карьера. Я был еще маленький и толком не понимал еще, что такое «вождь всех народов»… Его называли Иосиф. И меня мама моя назвала Иосифом Я думаю, остальным выступавшим, кто был постарше, было намного сложнее. К сожалению, в подробностях я не помню, как реагировал на мое выступление Сталин. Поскольку не помню, не хочу рассказывать, что кричал он «браво», поддерживая нескончаемые аплодисменты, или улыбался мне… Сейчас я бы мог сказать, что угодно, но не хочу соврать. Просто такого не помню. Помню, что иногда смотрел на него. Еще помню, как за год до этого, приезжая в Москву, тоже на смотр художественной самодеятельности, я 1 Мая на Красной площади участвовал со всеми в демонстрации перед Мавзолеем. Помню, как все мы влюбленно и восхищенно смотрели на руководителей партии и правительства, которые организовывали и вдохновляли мировую победу над фашизмом, и особенно во все глаза глядели мы на нашего героического, но простого вождя. Все это я хорошо помню. Навсегда остался в памяти салатовый занавес в Кремлевском театре.

Вот сказал это и подумал, а ведь мне довелось жить при всех советских и после советских царях, кроме Ленина… Сколько их было? Сначала Сталин. Потом Маленков, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев, Ельцин и вот теперь - Путин. Девять человек… И все это время я пел. Пел самому Сталину, пел перед Хрущевым, перед Брежневым. Пел перед остальными. Неужели я уже такой старый? (Кобзон замолчал. Я обратил внимание, как он сказал, что пел самому Сталину и… пел перед остальными. Стало быть, Сталин заслуживал, чтобы пели именно ему.)

Из книги Солдат империи, или История о том, почему США не напали на СССР автора Мацкевич Вадим Викторович

Глава 11. Не только о грустном, или Песня про Сталина В Китае было много смешных и курьезных случаев, о которых я не могу не рассказать.Я уже упоминал, что прибыл в Китай (точнее, в Андунь) в составе группы полковников Генерального штаба, которые собирались бороться с

Из книги У лукоморья автора Гейченко Семен Степанович

ПЕСНЯ Еще несколько лет тому назад, в начале осени, местные цыгане, прежде чем разойтись на зимние квартиры, обычно приходили в Михайловское и разбивали свой табор неподалеку от озера Маленец. Здесь они жили у своих костров, отсюда по утрам расходились на свой цыганский

Из книги Последняя осень [Стихотворения, письма, воспоминания современников] автора Рубцов Николай Михайлович

Песня Отцветет да поспеет На болоте морошка, - Вот и кончилось лето, мой друг! И опять он мелькает, Листопад за окошком, Тучи темные вьются вокруг… Заскрипели ворота, Потемнели избушки, Закачалась над омутом ель, Слышен жалобный голос Одинокой кукушки, И не спит по ночам

Из книги Изюм из булки автора Шендерович Виктор Анатольевич

Песня В вышеописанное время - когда советская власть в стране еще была, а еда уже кончилась, - я со своим юмором поехал по совхозам. Вместе со мной, иллюстрируя известный постулат насчет горы и Магомета, тронулись в путь еще десять голодающих артистов: за пару-тройку

Из книги Привилегия десанта автора Осипенко Владимир Васильевич

Песня Нам песня строить и… служить помогает Песни петь дано не всем. Необходим слух и голос. Но это требование не имеет никакого отношения к армии, потому как у неё главный закон - «Не можешь - научим, не хочешь - заставим». А в ВДВ дополнительно - «Нет задач

Из книги Стихи и проза автора Давыдов Денис Васильевич

Песня Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! Сабля, водка, конь гусарской, С вами век мне золотой! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! За тебя на черта рад, Наша матушка Россия! Пусть французишки гнилые К нам пожалуют назад! За тебя на черта

Из книги Воронцов автора Удовик Вячеслав Афанасьевич

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

ПЕСНЯ Я, как гроза, угрюм. А ты горда, как город, превзошедший города красой и славой, светом и стеклом. И вряд ли ты займешься пустяком души моей. Сегодня, как всегда, уходят из Тбилиси поезда. Уходят годы. Бодрствует беда в душе моей, которая тверда в своей привычке

Из книги О чём поют воды Салгира автора Кнорринг Ирина Николаевна

МОЯ ПЕСНЯ Сокрыт в душе бесценный клад Любви моей - он щедр и светел. Эй, джан, безмерно я богат. Как совладать с богатством этим! О дарованье, ты - не дар, Что выгадаешь и зароешь. Ты - разоренье, ты - угар, Ты - расточение сокровищ. Что делать? Мне неведом страх Пред

Из книги Ольга. Запретный дневник автора Берггольц Ольга Федоровна

Песня Мое сердце уснуло, как дитя в колыбели, И во сне, как дитя, улыбнулось так сладко; Убаюкано трелью отдаленной свирели, Оно спит так спокойно и бьется украдкой. Мое сердце в неволе, в жизни так утомилось, Дикой страстью не бьётся, не верит, не слышит. Как невинный

Из книги На взмахе крыла автора Ставров Перикл Ставрович

ПЕСНЯ Мы больше не увидимся - прощай, улыбнись… Скажи, не в обиде ты на быстрые дни?.. Прошли, прошли - не мимо ли, как сквозняки по комнате, как тростниковый стон… …Не вспомнишь как любимую, не вспомни - как знакомую, а вспомни как сон… Мои

Из книги Моя жизнь среди евреев [Записки бывшего подпольщика] автора Сатановский Евгений Янович

Песня Забывается день. Забывается зной. Удлиняется тень по востоку, Водворяется ночь неживой синевой, Неживой синевой и далекой. Поднимается влага от Красных песков, Поднимается сердце - обманом, Отрывается малым и бедным листком От пустынной страницы

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

От царя до Сталина, от Сталина до Брежнева, от Брежнева до Горбачева Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Жили евреи, поживали, добра наживали. Которое периодически перераспределялось окружающими массами трудящихся в рамках характерных для отечественной

Из книги Жизнь моя за песню продана [сборник] автора Есенин Сергей Александрович

Песня Уста мои о солнце петь устали, Но о тебе без устали поют. Часы мои в день нашей встречи встали, Храня любовь от старящих минут. Мне надоест рассматривать планету, Но на тебя смотреть не надоест. В твоих глазах всегда так много света, - Закроешь их – и темнота